Книга Любить нельзя. Расстаться, страница 57 – Галина Милоградская

— Полагаю, это было бы не слишком приятное для тебя умение, – криво улыбнулся он.

— Да? А ведь действительно, – Света тихо рассмеялась. – Неважно. Нет, Никит, никто из нас не хочет, чтобы ты сейчас уходил.

— Ты говоришь и за себя? – уточнил он, склонив голову набок. Посмотрел слишком глубоко, серьёзно. Так смотрел, когда признался в любви, не надеясь на взаимность.

По позвоночнику, по каждому нерву мазнуло холодом. И вдруг Света испугалась. Представила на короткое, между ударами сердца, мгновение, что вот-вот его потеряет. Навсегда. По-настоящему. Что будет смотреть издалека, встречать вот так, по праздникам, когда он будет заходить к детям. Что будет приходить с другой, непринуждённо ей улыбаться и обнимать, не обращая внимание на посторонних. Этого она хотела, когда просила время? Точно ли этого?

— Я не хочу, чтобы ты уходил, – сказала твёрдо, тихо. И вспыхнула, заметив тень улыбки, скользнувшей по его губам.

На крыше оказалось ветрено. Лёва и Алина тут же обернулись, приподнялись навстречу, разочарованно опустились обратно, заметив, что родители идут рядом, но всё-таки слишком далеко друг от друга. Подойдя первой, Света ахнула, улыбнулась сквозь слёзы, глядя на Лёву, боясь обернуться.

— Какая красота! Это всё вы придумали?

На большом покрывале, помимо еды, стояли пузатые фонарики, свет в них мерцал, дрожал под порывами ветра. Их первое настоящее свидание, мерцающий город далеко под ногами, фонарики в ветвях, обжигающие поцелуи… Света совершенно не удивилась, услышав:

— Нет, это была идея папы.

— Папа у нас романтик, – хитро прищурилась Алина.

— Кто? Я? Не думаю. Это просто семейный ужин.

— Ты же сказал, что это не ужин. – Света всё же нашла в себе силы обернуться, попыталась поймать мгновенно сбежавший за её плечо взгляд.

— Не ужин, – согласился Никита, поняв, что его загнали в капкан. С лёгкой улыбкой посмотрел на Свету, открыл было рот, чтобы ответить, когда небо разорвала первая вспышка медово-жёлтого: начался фейерверк

Традиционно, первые несколько минут, самые восторженные, самые невероятные, все были поглощены созерцанием. Золотые, зелёные, красные хризантемы расцветали над головами, превращая день в ночь. Змеились вихри, распускались листья, на мгновение всё гасло, прежде чем начаться заново. Воздух пропах серой, иногда можно было услышать дружный восхищённый вздох. Пользуясь тем, что дети заняты фейерверком, Света подошла к Никите, подняла на него сверкающие глаза и тихо сказала:

— Спасибо.

— М? – он склонил голову набок. Но ответил в тон, еле слышно: – За что?

— За то, что сейчас ты рядом.

Вскоре они вновь расселись на пледе. Не отрывая глаз от неба, изредка тянулись к еде, и несколько раз, случайно или нарочно, пальцы Светы и Никиты встречались на одной и той же шпажке или сталкивались на бутылке с соком. Оба тут же одёргивали руки, намеренно не глядя друг на друга. Спешить было некуда, и вечер действительно стал волшебным.

* * *

Инна плыла по улице, чувствуя себя королевой. Повод надеть длинный сарафан представлялся редко, а он так шло её фигуре! Бледно-голубой шёлк, расшитый белыми лотосами, белый пояс, венок из ромашек и васильков в волосах – порой она жалела, что не родилась на пару веков раньше. Возможно, тогда бы ехала в карете, и не пришлось бы ломать ноги на каблуках, семеня по мощёной мостовой и пытаясь успеть за Игорем. Он тащил её к набережной, изнывая от нетерпения, но, хотя Инна и сама была бы не прочь бежать, а не плестись в толпе, приходилось держать марку.