Книга Любить нельзя. Расстаться, страница 131 – Галина Милоградская

Той же ночью, прижимая к себе уснувшую Свету, Никита улыбался. Снова дома, и вроде бы всё привычно, но на самом деле всё изменилось настолько, что захватывало дух. Словно любовь к жене наполнилась совершенно другим смыслом, стала глубже, насыщенней, заиграла совершенно новыми красками. Им нужно было упустить возможности, построить стену друг между другом, почти потерять и, наконец, позволить этой стене рухнуть. Нужно было доказать себе, что жизнь без близкого, родного человека рядом невозможна. Пойти от противного: остаться одним и осознать, что их теорема с самого начала была верной. И они блестяще справились с её доказательством.

Спустя три дня, когда город раскрасился разноцветными фонариками, а ленты пожеланий затрепетали на ветках, Никита и Света повязали одну ленту на двоих, не загадывая желание, а просто говоря: спасибо.

— Никита, Света, ваши глаза так сияют, что я не могу удержаться от слёз! – умильно вздохнул Санёк, когда позже они собрались в одном из баров. – Вот что с людьми делает вечная сила юности! Я всегда верил в вас!

— Спасибо, – смутилась Света, поспешно отводя глаза от ухмыляющегося Генки. Он отсалютовал бутылкой пива и покосился на Никиту.

— И вам спасибо, что наконец съехались. Теперь у меня снова будет личная жизнь.

— Она у тебя когда-нибудь была? – распахнул глаза Никита. – Надо же, я всегда думал, что ты не собираешься связывать себя узами брака.

— Кто говорит о браке? Мы с Саньком вечные холостяки, которые любят всех женщин одинаково.

— Вообще-то, – вдруг смутился Санёк, – у меня, кажется, появилась девушка. – Он покраснел так сильно, что стал схож с бумажным фонариком, болтающимся за окном. Генка раскрыл рот, зубочистка выпала, звякнув о тарелку. Никита и Света шокировано переглянулись.

— Хотел бы я посмотреть на эту сумасшедшую, – наконец смог взять себя в руки Генка. – Или она тоже проповедует силу юности?

— О, да! – глаза Санька загорелись. – Она обязательно вам понравится! В ней бушует неукротимый огонь, и я готов сгорать в нём снова и снова! А когда мы остаёмся вдвоём, наше пламя сжигает всё вокруг…

— Избавь нас от подробностей, – тут же воскликнул Никита, указав взглядом на Свету.

— Значит, подробности вы всё-таки обсуждаете, – протянула она. Пришла очередь Никиты краснеть.

— Нет ничего такого, что я бы хотел знать о вашей жизни вместе, – усмехнулся Генка. Прищурился и едко добавил: – Знать-то я не хотел, но меня же никто не спрашивал, правда?

— Ты будешь припоминать мне это всю жизнь? – вздохнула Света.

— Нет, зачем. Ещё пара лет, и можно об этом забыть.

Свете отчаянно хотелось поделиться своим счастьем с Инной. И вместе с тем терзало постоянное чувство вины за свои наладившиеся отношения с Никитой. Она понимала, что это может выглядеть, как хвастовство или попытки уязвить, показать, что вот у неё, Светы, всё получилось, в отличие от подруги. Конечно, Инна никогда не стала бы так думать, не стала бы упрекать или говорить откровенные гадости, но осадок бы всё равно остался. Поэтому следующие несколько дней она упорно избегала встречи, хотя слышала, что она вернулась ещё позавчера. В конце концов, Инна сама её нашла. Пришла в кабинет, грозно хмуря брови, тяжело оперлась обеими ладонями о стол и выпалила: