Книга Красивый. Родной. (не)Мой, страница 31 – Галина Милоградская

— Хочешь сказать, не имею права? Должна заткнуться и лить дочке в уши, что папа её любит, просто маму разлюбил? Чёрта с два! Она никогда не была тебе нужна, ты ей не занимался, как будто я для себя дочь рожала!

— Ты и сейчас для себя рожаешь! — взрываюсь. — Этот ребёнок тебе нужен, не мне!

— Как ты можешь говорить такое? Наш малыш ещё не родился, а ты уже его ненавидишь!

Регина накрывает ладонями живот, в глазах снова сверкают слёзы. Я успеваю дойти до дверей, когда она бросается следом.

— Не бросай меня!

Не оборачиваясь, открываю дверь и перед глазами вспыхивает ослепительно белый свет, искры сыплются. Отлетаю на несколько шагов — Витёк потирает кулак и злобно смотрит на меня. Сейчас их сходство в Региной особенно поражает: тот же взгляд.

— Не думал, что ты такая мразь, — цедит он, встряхивая руку. Веду челюстью. Что ж, заслуженно. — Я бы добавил, да не хочу руки марать. Морячок. Хуй ты в фуражке, а не офицер!

Регина вскрикивает и оседает на пол. Витёк бросается к ней, а у меня ноги к полу приросли.

— Больно, — говорит сквозь слёзы.

— Что застыл?! Скорую вызывай!

Пока ждём врачей, Витёк отводит Регину в гостиную и помогает лечь на диван. Она побелела, глаза огромные, дышит часто. Если потеряет ребёнка… От собственных мыслей тошно, но они есть и никак их не заткнуть. Врач подозревает угрозу выкидыша, настаивает на госпитализации.

— Кто из вас муж? Соберите вещи и едем с нами.

— Возьми мою пижаму с бабочками. И тапочки. — Регина вцепляется в мою руку, приподнимаясь на диване. — И штаны с майкой, они в кресле лежат.

Всё происходит стремительно. Мы едем в скорой, Витёк — за нами. В больнице уже ждут тесть с тёщей. Судя по виду, про меня ещё ничего не знают.

— Что случилось? Когда ты вернулся? Как она? — забрасывает вопросами тёща.

— Что с лицом? — хмуро спрашивает тесть. Я уже успел забыть, а сейчас скула отчётливо ноет. Регину увезли на УЗИ, мы стоим в холле.

— Это я вмазал, — бросает Витёк. — Сам скажешь, или мне рассказать?

— Мы разводимся, — отвечаю коротко. Тёща ахает, тесть хмурится сильнее.

— Так, значит, — говорит, тяжело вздыхая. — Почему я не удивлён?

Зато удивлён я: ждал другую реакцию.

— Как разводитесь? Почему разводитесь? Она же беременная! Ты, что, бросишь её с двумя детьми? — частит тёща, переводя взгляд с меня на тестя. — Андрей, скажи ему! Что ты молчишь?

— А что тут говорить? Мужик взрослый, решил уйти — скатертью дорога. Если эта дура ещё и цепляться за него станет…

— Куда ты собрался, Максим? Кто так поступает? У тебя, что, другая появилась?

— Мы будем это здесь обсуждать? — спрашиваю, оглядывая холл. Хоть и стоим в стороне, но посетители и персонал уже прислушиваются. Тесть делает шаг, становится вплотную и с силой сжимает рубашку.

— Если она из-за тебя потеряет ребёнка, со света сживу, понял? — цедит, глядя в глаза. Резко отпускает и отступает. — Аделю никогда не увидишь.

Текут минуты. Все молчат. Тёща тихо всхлипывает в кулак, тесть и Витёк отошли в сторону, и с каждым словом сына тесть всё больше мрачнеет. Не знаю, что Регина успела рассказать брату, но выжимка явно была эмоциональной. Чувствую себя тут чужим. Достаю телефон, чтобы вызвать такси, но тёща вцепляется в рукав.

— Ты, что, прямо сейчас уйдёшь? Она тебе настолько чужая, что даже не узнаешь, что случилось? У тебя вообще сердце есть?