Книга Ненавижу и люблю, страница 89 – Галина Милоградская

— Совет назначен на одиннадцать. – Мы ехали в офис. Рома подбирал отчёты за последнюю неделю, я просматривала биржевые сводки, наблюдая, как падают наши акции. Гроза разразилась слишком внезапно, чтобы быть простым совпадением. Что ж, можно было успокоиться в одном – сыворотка, скорее всего, ни при чём.

Совет директоров встретил напряжённым молчанием. Пока мы проходили к столу, некоторые всё же поздоровались, но держались сухо, а смотрели осуждающе, будто мы могли предвосхитить случившееся.

— Надеюсь, у вас есть разумное объяснение происходящему, – проскрипел Перестов – ближайший соратник дедушки. Рома вскинул голову и пристально на него посмотрел, но мой главный оппонент на каждом совете не смутился, более того – тонко и неприятно улыбнулся, поигрывая золотым Паркером.

— Мы предоставим всю имеющуюся на данный момент информацию, – ровно начала я, обращаясь ко всем одновременно, старательно избегая Перестова. – Ситуация находится под контролем и волноваться не о чем.

— Как не о чем! Акции упали на пять пунктов!..

— Мне советуют продавать…

— А что по поводу сыворотки…

— Правда, что мыши сдохли?..

Через три часа непрерывных споров, разъяснений, увещеваний я обессиленно закрыла глаза, сжимая виски руками. Голова раскалывалась, а рабочий день был в самом разгаре. После совета нас ждала пресс-конференция, на которой пришлось отвечать на те же вопросы и говорить одно и то же несколько раз подряд. Кажется, мои заверения никого не убедили, но сейчас мне было всё равно. На следующие конференции буду отправлять пресс-секретаря, больше никаких официальных заявлений до окончания расследования!

— Алина Александровна, – в конференц-зал заглянула Рита, – к вам Елена Гаус.

Вяло взмахнув рукой, я выпрямилась, не пытаясь скрыть усталость. Хорошо, что хотя бы перед Леной не надо притворяться. Она вошла, держа в руках тонкую чёрную папку, на лице играла торжествующая улыбка.

— Первые анализы отрицательные, – начала Лена, присаживаясь напротив и протягивая бумаги. – На основной уйдёт неделя, но маркеров вируса в крови мышей не обнаружено. Они были здоровы, когда сдохли. Точнее, – хихикнула она, – лихорадкой Ласса точно не болели. Осталось выяснить, что послужило причиной.

— Жаль, что нельзя на эту неделю впасть в спячку, – пожаловалась я, чувствуя слабое, но всё-таки облегчение. За эту неделю могло произойти много чего неприятного, да и от уже случившегося отмываться придётся долго.

— Всё так плохо? – сочувствующе спросила Лена. Я лишь кивнула: слишком много раз приходилось сегодня говорить одно и то же. Может, именно поэтому дома снова было тихо. Рома опять зарылся в бумаги, вяло отреагировав на известие от Лены.

Обстановка накалялась. Наши акции уверенно падали, рынок лихорадило, Рома молчал. К среде моё терпение лопнуло – мне нужен был не только помощник – мне нужна была поддержка! Плечо, на которое можно опереться, плечо любимого человека. Вместо этого он до утра просиживал с документами, бормоча что-то себе под нос, а утром прятал чёрные синяки под глазами за такими же чёрными стёклами. Произошедшее должно было сплотить нас, но наоборот отдаляло ещё дальше, и сознание этого выпивало последние силы.

Вечером в среду, когда я уже собиралась ложиться спать, в гостиной раздался громкий негодующий крик. Накинув халат, я поспешила к Роме, найдя его в привычной позе – на полу в окружении бумаг.