Книга Ненавижу и люблю, страница 31 – Галина Милоградская

Резкий звонок выдернул из полудрёмы, в которую я успела погрузиться. Посмотрев на продолжавшего спать мужа, я тихо вышла, взяла трубку. Пришла сиделка, представившаяся Мариной. Миловидная женщина неопределённого возраста сочувствующе улыбалась, пока я вводила её в курс дела.

— Всё в порядке, Алина Александровна, не беспокойтесь. Я прослежу, чтобы всё было хорошо, а вы идите спать. У вас был тяжёлый и долгий день.

Благодарно кивнув, я посмотрела на открытую дверь спальни Ромы и со вздохом пошла к себе. Долго не получалось уснуть, разболелась голова, а когда я всё-таки уснула, спала обрывочно и видела что-то неприятное и страшное. Неудивительно, что проснулась совершенно разбитой и подавленной. На улице шёл дождь. В комнату заползал запах лекарств, напоминая, что за стенкой лежит больной.

На кухне неслышно хлопотала Ирма, вполголоса переговариваясь с Мариной. Они замолчали, стоило мне появится, и сиделка поспешно поднялась.

— Он уже проснулся.

— Спасибо, Марин. Скажите, а как долго… насколько ему…

— Несколько дней. Пока он не может вставать, я буду рядом. Потом он вполне сможет обойтись без моей помощи.

Я кивнула, раздумывая, стоит ли заглянуть к нему. Хотелось посмотреть, но так же сильно я мечтала сбежать из дома и не появляться здесь ближайшие несколько дней. Переехать и вернуться, когда он снова будет похож на самого себя. Меня пугал его вид. Это настолько не вязалось с привычным мне Ромой, что впору было бояться, что его подменили в Греции, и настоящий Рома сейчас продолжает отдыхать и вернётся сегодня вечером.

— Видеть близких в таком состоянии всегда больно, – словно прочитав мои мысли, сказала Марина. – Зайдите к нему, уверена, он будет рад вас видеть, чувствовать вашу поддержку.

Как раз в этом я сомневалась, но медленно кивнула, нервно пригладила волосы и направилась в его комнату. Отчего мне казалось, что за ночь что-то изменится? Он лежал так же прямо, вытянув руки вдоль тела, и тихо дышал. Спал? Пройдя несколько шагов я остановилась – при свете дня просто подойти и взять за руку казалось плохой идеей.

— Алина? – Роман приоткрыл налитые кровью глаза. – Пришла позлорадствовать?

— Зачем ты так? – Я подошла ближе и всё-таки опустилась на кровать. – Пришла узнать, не нужно ли чего.

— Для моих нужд есть сиделка. – Он отвернулся. – Уходи.

— Я просто зашла узнать, как ты…

— Узнала? А теперь уходи.

Нет, Рому ничто и никогда не изменит. Тяжело вздохнув, я встала и вышла, не оглядываясь. Твёрдо пообещав себе, что и шагу не ступлю в эту комнату. Пусть лежит и страдает, если ему так хочется. В конце концов, он это заслужил.

Весь день я пыталась работать. Просматривала почту, размышляла над концепцией продвижения сыворотки, делала пометки в рекламной компании… И ни разу не зашла к Роме. Марина, видимо узнав у Ирмы характер наших отношений, больше не пыталась просить меня заглянуть к нему. Ещё вчера я отвела ей одну из гостевых комнат, стараясь не думать, какую именно помощь следует оказывать лежачему больному. Стараясь вообще не думать, каково это – из пышущего жизнью мужчины в одночасье превратиться в разбитого человека, когда малейшее движение отдаётся болью во всём теле. Не думать не получалось. Все мысли постоянно крутились вокруг Ромы, и сердце ныло, буквально заставляя быть рядом. Это я должна была помогать ему. Я должна была сидеть рядом.