Книга Сильнее ветра, страница 92 – Лия Аструм

Я уже опаздывал на двадцать минут, но упорно продолжал сидеть в тачке, дожидаясь, пока они соизволят дать своё разрешение на въезд. Не видел смысла выходить и светить мордой в камеру, потому что был абсолютно уверен, что его люди знали даже какую марку трусов я ношу. И чем дольше длилось это томительное ожидание, тем громче звучал голос моего внутреннего Я, старательно предлагающий развернуться и свалить к чёртовой матери из этой обители не лучших воспоминаний.

Вдохнув запах родной кожи, я почти нежно погладил рулевое колесо, рассматривая четыре переплетающихся кольца, расположенных чётко по центру круга. Эта малышка – самое ценное, что осталось у меня от прежней роскошной жизни. Раньше я мог позволить себе таких крошек целый автовоз. Но после найденного в моей крови запрещённого ассоциацией вещества, TOP Ring, постоянно трепыхающаяся за свою непоколебимую репутацию, выставила мне огромный счёт за нарушение условий контракта. Пытаясь найти лазейку, мы бодались с ними несколько месяцев, но в итоге проиграли. Катастрофично высокая неустойка и судебные издержки истощили мой карман. У меня не осталось выбора и я, скрипя зубами, продал свою квартиру, купленную мной два года назад в престижном районе Челси Нью-Йорка. Поэтому на данный момент список моего имущества был весьма невелик: тачка, сто штук на счёте и небольшая квартирка в одном из беднейших районов Чикаго. Я ни разу не появился в ней после похорон отца. Меня перестало заботить таяние активов, потому что возврат на ринг принесёт не только желанную победу, но и вернёт моё финансовое состояние в прежнюю точку, если не выше.

Бесшумно пришедшие в движение ворота прервали мои изнуряющие самокопания и, отбросив все лишние размышления, я слегка нажал педаль газа, чтобы въехать на огромную территорию особняка. Двигаясь с черепашьей скоростью по широкой дороге, на которой с лёгкостью могли бы разъехаться три фуры, я невольно рассматривал раскидистые кроны клёнов, закрывающих сумеречное небо зелёными листьями. Этих деревьев в личном дендрарии Виктора было преобладающее большинство. Но самым любимым оставался клён с листьями, принимающими осенью редкий фиолетовый окрас. Эта жемчужина росла в самой сердцевине парка и всегда отличалась особым уходом, заставляя думать, что её хозяин не обделён чувством прекрасного.

Я невесело усмехнулся и, переключив передачу, заглушил двигатель.

Знание чужих предпочтений не выбивали из колеи, скорее, заставляли задуматься о том, как близко всё же он подпустил к себе обычного мальчишку.

Мальчишку, который больше никогда не преклонит перед ним головы и не поклянётся в верности.

Открыв дверь, я уверенно ступил на до боли знакомый, окрашенный в кремово-золотистый цвет камень и, вдохнув свежий ночной воздух, быстро пересчитал расположенную по периметру охрану. Восемь человек. И это только в зоне видимости. На самом деле ещё четверо стояли у ворот и неизвестное число на остальной территории. Крепкие парни, одетые во всё чёрное и с оружием наперевес, даже не посмотрели в мою сторону. Я знал, что они меняются местами каждые пятнадцать минут и каждый час делают обход территории, словно охраняют, по меньшей мере, короля Англии.

Захлопнув дверь и не потрудившись включить сигнализацию, потому что вряд ли тачке грозит угон в месте без единой слепой зоны, я перевёл скептический взгляд на декоративное сооружение, расположенное в центре сада. Из водной широкой чаши вверх поднималась мраморная белая статуя древнегреческого бога Ареса, представленного в доспехах и держащего в руках меч и щит.  Он стоял на своеобразном пьедестале, из отверстий которого красивым эффектом струй подавалась вода.