Книга Горизонт свободы, страница 122 – Лия Аструм

— Ты сделал свой выбор, Максвелл Уайт. Я больше не хочу тебя видеть. Никогда!

Эмили.

— Как ты себя чувствуешь? – Я приложила к разбитой губе Стеф ватный диск, смоченный антисептиком.

Подруга зашипела, и я глупо подула ей прямо в лицо.

— Фу! – скривившись, отстранилась она. – Почему от тебя так воняет?

— Я пила и курила. И в машине закончилась жвачка, прости.

— Кажется, ночь была дерьмовой не только у меня, – вздохнула она и приложила ладонь ко лбу. – Голова кружится.

— Кэти приедет утром и поставит тебе капельницу. Сейчас у неё операция. А пока выпей лёгкую успокоительную смесь. – Я протянула подруге стакан с целебным напитком, намешанным по рецепту сестры, и она выпила всё до последней капли.

— Зачем ты поехала в клуб? – не выдержала я. – Алан заманил тебя?

Мне не терпелось выяснить все подробности, получить подтверждение, что с ней не сделали самого страшного. Я вообще написала бы на этого козла заявление. Но, глядя в несчастное лицо Стефани, боялась давить.

— Я сама виновата. Я поехала туда, чтобы найти Мейсона, – тихо ответила она, и я успокаивающе сжала её ладонь.

— Что между вами происходит?

Стеф вздохнула и ушла от моего прикосновения.

— Ничего. Я сглупила. Хочу спать.

Пришлось смириться. Я достала из шкафа футболку и подождала, пока подруга переоденется и ляжет в кровать. Накрыла её одеялом и, стараясь не смотреть на расцветающий на её скуле синяк, мысленно помолилась, чтобы Лотнер наказал урода.

— Поцеловать тебя в лобик?

— Только попробуй, – донеслось приглушенное бурчание в ответ. – Лучше дай наушники.

В миллионный раз поразившись, как можно спать под музыку, я выполнила просьбу и вышла из комнаты, тихо прикрыв дверь.

Оказавшись в кухне, я поставила пустой стакан в посудомойку и повернулась к сидящему за столом Лотнеру.

— Ей уже лучше. Спасибо за помощь.

Мейсон кивнул. А дальше воцарилась тишина, в которой почему-то стало некомфортно мне. Его пристальный взгляд из-под сведённых к переносице бровей сильно нервировал меня. К тому же действие вина схлынуло: на смену ему пришли головная боль и апатия.

«Э-э-э… Он вообще собирается уходить?»

— Извини, что не предлагаю чая. Уже поздно, и я очень сильно хочу спать.

Спать я не хотела, но остаться одной и подумать – очень даже.

— Не ставь его перед выбором.

На какое-то мгновение я даже растерялась от такой наглости, но потом пришла в себя и, скрестив руки на груди, выразительно выгнула бровь.

— Прости?

— Я сказал: Не ставь. Его. Перед выбором, –  по слогам повторил Мейсон, словно я была слабоумной.

— Как мило. Может, мне ещё цветы заказать на их вторую свадьбу с Алисией? – небеспочвенно ощетинилась я.

— Алисия – конченная сука, но сейчас речь идёт не о ней, а о тебе.

Захотелось кинуть в него чем-нибудь тяжёлым.

— Уходи. Мне одного психотерапевта вполне достаточно.

Англичанин откинулся на спинку стула.

— Я – не врач. Считай, я – твой голос разума. – На его губах заиграла небрежная улыбка, а вся поза так и кричала, что в ближайшее время он не намерен покидать моё «приятное» общество.

— Можешь быть спокоен. Никакого выбора больше нет.

«Он выбрал не меня» – увязло глубоко в горле.

— «Между нами всё кончено, Максвелл Уайт. Я больше не хочу тебя видеть», – пискляво и совсем не похоже спародировал меня Мейсон. – Я даже заплакать не смог на этом бездарно сыгранном несчастном финале.