Книга Тени над Невой, страница 73 – Янина Корбут

Беликова была женой крупного барона-землевладельца. Её, женщину добрую и мудрую, очень расстраивало, что крестьяне, будучи зависимыми от сельского хозяйства, на самом деле не умели эффективно пользоваться землёй. Чтобы ковать умелых будущих хозяев земли, сострадательная женщина долго мечтала создать учебное заведение, которое боролось бы с аграрной безграмотностью. В результате они с мужем купили имение почившей родственницы барона. Там, на хуторе Клёново, в конце девятнадцатого века они и открыли уникальную сельскохозяйственную школу.

Школа задумывалась как «идейное имение» для просветительства, развития сельского хозяйства и возрождения народной художественной культуры. И местная школа действительно поражала.

В основном здании были просторные меблированные классы, кухня и столовая. Для учеников из далёких мест построили общежитие, для учителей – квартиры. Школьную библиотеку оформили в виде сказочного домика с остроконечной крышей.

На территории также располагались специальные здания: мастерские, пчеловодческий музей и метеорологическая станция. Окружающий ландшафт распланировали с прицелом на сельскохозяйственный профиль школы, но не забыли и о важном для крестьян – рядом построили церковь.

В своей школе Беликова опиралась на православие и государственность. Курс обучения занимал шесть лет. В школу бесплатно принимали мальчиков и девочек всех сословий от десяти лет. Её посещали дети не только крестьян, но и мещан, служащих, ремесленников. На практических летних работах ученики получали питание от школы.

Сирот основательница брала на полное содержание. Вот по этой программе Летаев и попал на обучение. Как и все подростки, он носил аккуратную чистую школьную одежду и обувь. И это во времена, когда дети крестьян летом ходили в основном босиком, а зимой у большой семьи вполне могли быть одни валенки на всех. Здесь же на зиму школьникам выдавали подбитые мехом тулупчики, шапки и сапоги.

Окончив школу с отличием, Летаев без проблем поступил в Петровскую академию по сиротской квоте. Тётка к тому времени померла, и у Летаева фактически не осталось родни. Баронесса Беликова лично писала письмо ректору, просила за своего любимого подопечного.

— Вот и всё, что было до моего студенчества, – подытожил хорёк, уплетая яблоко. – Где-то через пару месяцев я познакомился с Петрухиным и впервые попал на заседание нашего подпольного кружка.

— Как тебя угораздило?

— Скучно было, я никого не знал в городе, а тут меня заметили на выступлении с докладом об особенностях развития сельского хозяйства в России и позвали…

Оказывается, поначалу студенты просто общались, обсуждали передовые статьи в газетах, читали вслух книги. Обстановка секретности быстро сближала людей, провоцировала запретные темы, а после – и запретные дела. Будущие революционеры стали собираться то у Петрухина, то у Мансурова под видом общества студентов-медиков. Председателем был Мансуров, замом у него – Петрухин, а Летаева взяли вроде как секретарём. За красивый почерк и старательность.

Сначала в обязанности его входило писать протоколы, готовить доклады. Потом доверили дела поважнее. Они собирали деньги на помощь политкаторжанам, переписывали и печатали прокламации и листовки. Рассказал Летаев и про последний день своей жизни, когда его выдвинули и предложили опасное и по-настоящему важное дело.