Книга Тени над Невой, страница 58 – Янина Корбут

— Глаза ярко-васильковые, нос вздёрнут, брови вразлёт? – уточнил Лавр.

— Именно! Отзывалась на имя Настасья.

— Горничная Жемочкиных! – удовлетворённо воскликнул Лавр.

— А вы ценитель женской красоты, – заметила Алвиана и передразнила Лисицына. – Брови вразлёт, придумают же такое… Ладно, ладно, молчу. И что было дальше?

Оказалось, девица общалась с Жемочкиным не как с хозяином, а как с любовником. Во всяком случае, очень уверенно запускала ему ручки под пиджак, обещая райские кущи. Говорила, что кухарка сегодня уезжает к сестре на пару дней, а садовника вообще стоит отправить в отпуск.

— Так-так, значит, они любовники. Это уже ниточка…

— Даже не ниточка, а настоящий якорный канат! – возмутился хорёк.

— Девица охаживала сына Невы, – пояснил Лавр Алвиане, – но тут ей выпал куш посолидней – сам Жемочкин. Теперь её показания об отсутствии между супругами конфликтов вообще ничего не стоят, она может его покрывать. И так ли спроста она вдруг именно в этот день отпросилась к матери, которой раньше не особо занималась?

Алвиана пожала плечами:

— Мужчины типа Жемочкина часто заводят любовниц, а уж приударить за хорошенькой горничной… Не знаю, делает ли это его убийцей.

— Убийцей – нет, но вот его показательные страдания и заверения в вечной любви к Неве Леонтьевне явно лживы. А единожды солгавши… Так что там было дальше, Феликс?

— Я сейчас Алексей. Жемочкин шикнул, чтобы не висла на нём, а девица выпившая была, за столом поминали. Вот её и несло. Я же не мог подобраться слишком близко, так что слышал далеко не всё. Что-то такое она ему сказала, а он прямо вспылил.

— Вспомни, что именно! Напрягись!

— Что-то про кровавые эклеры, мол, если бы она знала. И вот тут Жемочкин ей велел молчать и лишний раз не озвучивать. Потом смягчился и сказал, что ему нужно идти. И все разговоры – потом. Тут уж я учуял из кухни аромат жареной печёнки с луком…

— Кажется, теперь я догадываюсь, как Жемочкин ускорил кончину своей нелюбимой жены, – пробормотал Лавр, но Алвиана всё ещё сомневалась:

— Господи… но какой у него мотив?

— Деньги, конечно же. Не удивлюсь, если он, зная об увлечении сына Невы вами, сам же накручивал жену. Подкармливал её страхи, чтобы обострить конфликт между ними. Всё это время он готовил «бомбу» в виде Петра, провоцируя его постоянные встречи с Невой, которая теперь была так похожа на его первую жертву. На Евлампию Андреевну. Только вот как Жемочкин мог о ней узнать, если не консультировал Петра?

Возле околицы Лавр велел извозчику остановиться, расплатился и пошёл по улице в нужный ему конец, к дому Невы Леонтьевны. Ворота ему открыл садовник Гаврила – долговязый увалень в чёрных рукавицах и рубахе с отворотами. Высоко поднятые брови придавали его лицу удивлённое выражение. А может, он и впрямь был удивлён, зачем Лавр пожаловал в дом, когда и хозяина-то «нетуть».

— А кто есть?

— Так горничная, Настасья, в доме. Повариха наша уехала. Хозяин в больнице или по похоронным делам…

— Я как раз с Настасьей и хотел переговорить.

Свет, пробивавшийся сквозь окна кухни, создавал игру теней, которые танцевали по стенам, словно бабочки. Крепкая, плотненькая, в тёмно-синем лёгком платье, с гладко убранными волосами, горничная Настасья была не по-домашнему нарядна и оживлена. Предложила Лавру чаю, усадила за стол.