Книга Тени над Невой, страница 45 – Янина Корбут

— А сейчас забрал?

— А сейчас забрал. Матушка говорит, Мурьяна его боялась бы. Да и котята…

— Ваша правда, – вздохнула Дуняша. – Мурьяна такая лошадь стала. Откормила я её на свою погибель. Ещё б сожрала крыса, а потом вам перед товарищем неловко было бы.

— Ладно, до крыса ли сейчас… До вас ещё слухи не дошли, поэтому сообщаю: убита Нева Леонтьевна Жемочкина, – возвестил Лавр, чтобы девушки, как он называл кухарку и горничную, отвлеклись от темы хорька. Правда, он об этом быстро пожалел, так как «девушки» атаковали его вопросами. А до этого пришлось бежать им за нюхательной солью, стараясь не разбудить матушку. Словом, когда Лавр вырвался наконец из дому, было уже часа четыре.

Площадь бурлила толпами праздного люда. Много было местных и много приезжих. Купив ниток, Лавр взял извозчика и назвал адрес приятеля Алексахена, сына Невы. Нетитулованный дворянин Обомленский содержал конный завод, а его дочь считалась одной из самых завидных местных невест. Её-то матушка и прочила в невесты Лавру, впрочем, безо всякой на то причины. Был у Обомленского и сын, с которым дружил Алексахен.

Возле гостиницы купца Верёвкина пришлось простоять минут десять, пока отволокли в сторону чью-то карету со сломанными рессорами. Проезжая мимо реки, Лавр не мог отделаться от мыслей об убитой Неве Леонтьевне. С просёлочной дороги извозчик въехал в аллею, ведущую к воротам парадного двора, в глубине которого виднелся помещичий дом. Въезд в усадьбу был оформлен в виде арки, украшенной скульптурными изображениями двух лошадей. Как и все усадьбы вблизи Санкт-Петербурга, она заметно отличалась от имений центральных и северо-западных уездов и была предназначена скорее для отдыха, увеселений и охоты.

Вообще, конечно, история русской сельской усадьбы была занимательной. Ведь ещё во времена Петра I дворянские усадьбы в провинции почти всегда пустовали. В своё имение состоящие на службе хозяева приезжали только в отпуск. Навсегда поселиться в усадьбе дворянин мог лишь в преклонном возрасте, уйдя в отставку.

Когда же дворян освободили от обязательной военной службы, они в большинстве своём поспешили в родные места, массово переезжая из столицы в имения. Здесь они начали заниматься хозяйством, перестраивать старые господские дома, обустраиваться для постоянной жизни в деревне. Так поступил и прадед Лавра по отцовской линии, Андриан Лисицын.

В их городке в те времена возникло множество разных новых усадеб – роскошных поместий с грандиозными дворцами, выстроенными по проектам знаменитых архитекторов, и красивыми парками. Такие обычно принадлежали богачам и предназначались для празднеств, увеселений, приёмов. Другие усадьбы – такие, как, к примеру, жилище самого Лавра и матушки, – скромные, были приспособлены для удобного и спокойного житья помещиков среднего достатка. В них помещики жили подолгу. И даже те, кто был побогаче, крайне неохотно меняли размеренную жизнь в пригороде на столичную суету.

Засов издал неприятный скрежет, и пожилой мужчина в ливрее, чинно поклонившись, спросил, с кем имеет честь. Лавр представился и поинтересовался, может ли он увидеть молодого господина Алексахена.

Дворецкий пропустил его в сад, извинился и ушёл доложить о визите. Внезапно набежал ветер, зашевелил листву в густых аллеях, расходящихся во все стороны. Дорожки, беседки – здесь было на что посмотреть. Звать никого не потребовалось. На ступенях, ведуших к дому, показался уже знакомый Лавру молодой лопоухий юноша. Лицо его, заплаканное и красное, выражало скорбь вперемешку с яростью – жгучий коктейль, который обычно не приводит ни к чему хорошему.