Книга Тени над Невой, страница 101 – Янина Корбут

Лавр вдруг ясно ощутил, как его рассудок застелило что-то тёмное, чужое. Сущность Летаева негодовала. Голова отяжелела, в висках запульсировала боль и ярость.

— Нельзя так говорить! Во всём должно быть равновесие…

— А, всё это ваш новомодный вздор! Нет его и быть не может…

— Что же, мужики не люди, счастья не заслуживают?

Бескровный поиграл пальцами на листах, принесённых Лавром.

— Зачем им непременно счастье? Жизнь сама по себе уже счастье, главное правильно ей распорядиться. Может, и магию им снова разрешить? А потом эти усиленные магией плебеи полезут глотки нам перерезать? Хочешь, чтобы снова повторилось восстание Сеньки Зачумлённого? Ладно, я подумаю, как действовать дальше, а ты держи напоследок загадку, господин сыщик: не огонь, а жжётся?

— Совесть? – пробормотал Лавр, а Бескровный только рукой махнул.

— Иди уже. И пока я тебя очень попрошу не вмешиваться в дальнейшее расследование.

* * *

— Надутый индюк, – проворчал хорёк, когда они сели в экипаж, чтобы ехать домой. Уже совсем стемнело, и на улице стало свежо.

— Держи себя в руках. В смысле – в лапах.

— Зато я успел пошарить у него в кабинете.

— Я же велел тебе сидеть в кустах и ждать, пока я выйду, – возмутился Лавр. – А если бы тебя заметили!

— Ну не заметили же! А окно в кабинет было так призывно открыто. Да ладно тебе, ты стал ворчливым, как старая перечница. Что полезного от твоего визита? Только кулебяк натрескался. Вот я, например, узнал, что твой Бескровный любит рассматривать фотокарточки молодых прелестниц в купальных костюмах. А ещё он курирует проект «Волки и овцы».

— Что за овцы?

— Я бегло ознакомился. Листать, знаешь ли, неудобно. У меня, как ты заметил, лапки. Но на обороте папки написано, что это разработки по внедрению провокаторов и шпионов в революционно настроенные круги для дискредитации последних.

— Хм… Это вполне возможно: Бескровный просто помешан на теме революционеров, он считает их людьми без разума и совести.

— А ты? Ты тоже так считаешь? Я слышал, как ты спорил с ним.

Лавр опустил голову, разглядывая свои ботинки:

— Я уже ничего не понимаю. Подумаю об этом потом, когда мы разберёмся с твоим убийством.

Хорёк помолчал, словно на что-то решаясь, а потом тихо произнёс:

— Там, в папке, была фотография Ирины. Она его агент. Агент дворца. Я запомнил адрес, по которому расположена принадлежащая ей явочная квартира.

Ветер гнал по городу тучи пыли, хлопал ставнями, трепал ветви деревьев. Намечался дождь, поэтому случайные прохожие не задерживались на улицах, спешили в уютное тепло своих квартир.

Дом, в котором располагалась явочная квартира Ирины, находился на задворках Петербурга, вдали от главных улиц и шумных площадей. Старое двухэтажное здание с покрытыми серым мхом стенами, массивной дверью с железными накладками и тусклой медной ручкой. Окна с тёмными рамами, угрюмо смотревшие на воду канала, выглядели нежилыми.

Свет уличного фонаря жёлтой полоской ложился на мостовую. Человек, стоявший в тени, ступил на эту полоску при появлении Лисицына. Лавр отчего-то сразу решил, что перед ним Мансуров. Он знал это так ясно и так точно, что не подумал сомневаться.

При этом Лавр понимал, что прямое столкновение с Мансуровым опасно, но уйти, не узнав правды, духу не хватило. Медленно он подошёл к мосту и встал рядом. Лавр боялся, что его волнение выдаст стук сердца – так громко оно колотилось о рёбра. Какое-то время он и Мансуров, юноша с печальными глазами сенбернара, просто смотрели друг на друга.