Книга Даун Крик. Близнецы, страница 23 – Эжен Марсэль

Я внимательно осмотрел комнату и увидел торчащий рукав из-под одеяла.

— Ты эту рубашку искала? – спросил я, указывая на беспорядок, царящий на кровати. В отличие от меня, по-военному аккуратного во всём, А́ва жила в бардаке, который она гордо именовала «творческим хаосом».

— Где?

— Да вот же, под одеялом, похожим на ком старьёвщика, – широко улыбаясь, сказал я и, дотянувшись до кровати пальцами ноги, указал на потерянный предмет гардероба. А́ва прищурила глаза, слово на неё напала внезапная близорукость, и повторила:

— Где? Ничего не вижу. – Но я уже понял, что пропажа обнаружилась, по её покрасневшим щекам.

Сидя на стуле, я насмешливо наблюдал, как сестра подошла к кровати, осторожно откинула одеяло, будто там притаилась ядовитая змея. Я деланно втянул носом воздух и ехидно прокомментировал:

— Оп-ля! Какая неожиданность, вот же она! Ты точно её собиралась надеть? На мой взгляд, эту рубаху кто-то жевал, наверное, скунс, судя по запаху.

И тут же понял, что перегнул палку. А́ва так и осталась стоять, глядя на комок злосчастной блузы, а её глаза уже налились слезами.

— Я была уверена, что подготовила и кофточку, и юбку для вручения! Как она попала на кровать? Что же мне теперь делать?

Сестра не относилась к числу людей, впадающих в истерику по подобным пустякам. Поэтому я перестал иронизировать над ситуацией и начал быстро успокаивать А́ву. Она явно нервничала, но вряд ли из-за треклятой рубашки, скорей всего, по поводу предстоящего бала. В последние дни она только о выпускном и говорила. А́ндерсон выдвинут на звание короля бала вместе со своей бывшей девушкой, и если они оба победят, то сестра окажется в дурацком положении. Мне такой расклад совершенно не нравился, но я предпочёл оставить размышления на этот счёт при себе. А́ва и так хорошо знала моё мнение о Питере. Сначала она пыталась меня переубедить, но потом оставила это занятие. Поэтому мы старались не говорить об А́ндерсоне, соблюдая нейтралитет.

— А́ва, посмотри, ничего страшного не случилось. Давай сейчас быстро погладим рубашку, и всё будет просто отлично. К тому же под мантией её совсем не будет видно, максимум манжеты.

— А как же запах, как от скунса? – недоверчиво спросила сестра. – Ты же сказал от неё воняет! Как я её надену?

— Да я неудачно пошутил! Всё с рубашкой нормально. Прости, я просто придурок! Возьми и сама убедись.

Вытирая слёзы тыльной стороной руки, А́ва двумя пальцами подняла кофту, осторожно понюхала и с облегчением выдохнула:

— А́дам Твинн! Разве можно так шутить в такой ответственный день! Я и вправду поверила, что блуза воняет. Как тебе не стыдно?! Теперь ты просто обязан поехать со мной на вручение аттестатов, чтобы загладить свою вину.

— Конечно-конечно, – поспешил согласиться я, – пойду оденусь в соответствии с тюремным дресс-кодом. Только больше не плачь, пожалуйста. Ещё раз прости меня.

— Ты будешь прощён, когда я увижу тебя среди радостной толпы выпускников, – проговорила А́ва, быстро отворачиваясь от меня. – И кстати, это не рубашка, а блуза, – добавила она, и в её голосе проскочили победные нотки. И я понял, что меня обвели вокруг пальца, как пятилетнего пацана.

Делать нечего, слово – не воробей, пришлось мне идти и облачаться в парадные чёрные штаны и белую рубашку. Садясь в машину, я отметил, что в итоге она надела брюки, а не юбку, как планировала ранее, и погрозил А́ве в притворном гневе кулаком. На самом деле, я обрадовался, что сестра улыбается, и угроза ливневого дождя из её глаз миновала.