Книга Даун Крик. Близнецы, страница 106 – Эжен Марсэль

Несмотря на самоедство, в голове зудел тоненький голосок, заставляя меня недоумевать: «Ладно ты, безумный сын своего отца, но как Бе́ркли и его команда могли проглядеть столь очевидные предположения и улики. Даже если на них оказали беспрецедентное давление, после которого они озвучили нелепое «убийство в ходе ограбления», неужели у них не возникло и тени подозрения, что имело место групповое изнасилование, послужившее мотивом для всей серии?» Судя по протоколу допроса А́вы Твинн, ей не выдвигались никакие обвинения. Это и допросом-то сложно назвать.

Вопросы множились.

«Почему дело Три́кстера помечено, как раскрытое? Почему в материалах не фигурируют отпечатки со стаканов из-под виски, а только с бокалов? Почему, зная о знакомстве, на тот момент, трёх жертв, Бе́ркли скрыл это и бомбардировал запросами другие штаты? Вдруг дело передали бы федералам? Уж они в два счёта нарыли бы подобные очевидные вещи. Ведь даже я с затуманенными нелепыми теориями мозгами додумался. Неужели детектив понимал, что никаких похожих преступлений нет, и просто прикрывал задницу запросами в стиле: «я делал всё, что мог» или он что-то скрывает?»

Сожаление.

Я почти решился подойти к девушке своей мечты. Даже сейчас, узнав о её беременности, я б не отступился, если бы в реальности всё не складывалось до ужаса просто: А́ва Твинн подверглась насилию со стороны пятерых ублюдков и решила свершить возмездие своими силами, правильно предположив: сыновья настолько высокопоставленных чиновников не понесут должного наказания. Марта прямым текстом мне говорила, убийца – женщина, но я её не услышал.

Теперь даже гипотетическое совместное будущее казалось невозможным. Я коп, а девушка, которую я искал в толпе столько лет, вероятно, преступница. Этим «вероятно» я жаждал оправдать А́ву. К тому же я не считал, что такое хрупкое создание, как она, в состоянии справиться с Дональдом Три́кстером, даже если он находился под воздействием алкоголя и наркотиков. Также я никак не мог представить, как она сумела хладнокровно убить ещё четверых здоровых парней, будучи беременной. Поэтому у меня в голове крутилась лишь одна версия: убийства совершены кем-то из родственников или близких знакомых А́вы.

Все эти мысли и эмоции бурлили во мне, заставляя чувствовать себя ничтожеством.

Вчерашний «Я» непременно бы возразил: «А как же тот факт, что жертвы убиты схожим способом и орудием?» Сейчас я склонялся к тому, что в действительности это простое совпадение. Правда, оставалась метка – моё «бесспорное» доказательство связи двух серий, разделённых полувековым периодом. Однако и этому, скорее всего, вскоре найдётся разумное объяснение. В конце концов, Чистильщик – не единственный маньяк в истории, оставлявший метки на жертвах.

Когда бутылка опустела, я принял твёрдое решение разобраться в деле об убийствах в Сиэтле самостоятельно.

«А начать стоит с биографии членов семьи Твинн, – подумал я, – и кто же мне добудет нужную информацию, как не Марта? Она же лучшая в своём деле!»

Я уже потянулся к телефону, и тут мой проспиртованный мозг вспомнил о разнице во времени: в Питтсбурге сейчас глубокая ночь.

Утром следующего дня я чувствовал себя так, словно меня переехал грузовик, хотя никаких физических сверхусилий не предпринимал.