Книга Любовь и ярость, страница 64 – Мартин Сутер

Их финансовый отдел находился на втором этаже. Там пахло разными духами, и два окна выходили во внутренний двор.

В каждом углу комнаты стоял письменный стол с монитором. За одним столом спиной к ним сидела полная женщина в наушниках. Рамо постучала пальцем ей по плечу, после чего та сделала пол-оборота на своём кресле-вертушке и вынула наушники. По её улыбке было видно, что она уже подготовилась.

— Александра, позволь представить тебе Камиллу. Она хочет проверить, выдержит ли среди нас.

Александра пожала Камилле руку, не меняя своей улыбки. Её маленький носик едва выделялся на её широком лице. Улыбающиеся губы оставили на отбелённых зубах красный помадный след.

Не успела Александра произнести своё приветственное слово, как Рамо уже подтолкнула Камиллу к следующему столу.

— А здесь твоё место. Чувствуй себя как дома!

Перед монитором стояла маленькая ваза с букетиком, в котором торчала открытка с золотым «Добро пожаловать!». Рядом лежала книга с фирменной надписью и названием «Рабочий дневник».

Третий письменный стол принадлежал самой Рамо. Вся стена над монитором была облеплена видами достопримечательностей со всего мира.

— Ты любишь открытки? Мне так жаль, что люди перестали посылать их друг другу. Я пытаюсь оживить этот обычай. И многие – я называю их «открыточными друзьями» – подыгрывают мне, как видишь.

На последнем столе громоздилась неразобранная почта и бумаги.

— А здесь сидит Хильда, у неё отпуск. – И чуть громче она добавила: – И мы этим наслаждаемся, не так ли, Александра?

Александра ещё не вставила в уши наушники и услышала. Она повернулась к ним:

— Каждая из нас радуется за каждую из нас, которая в отпуске.

— Вот она всегда такая, – объяснила Рамо Камилле, – не принимай её слишком всерьёз. Но не так уж она и неправа. Но мы радуемся и тогда, когда мы в полном составе.

— Ха! – выдохнула Александра, снова поворачиваясь к своему монитору.

Рамо провела Камиллу через всю фирму, представляя ей множество людей, имена которых она тотчас же забывала. Почти каждый раз, когда они покидали очередной офис и некоторое время шли по коридору к следующей двери, Рамо давала короткий комментарий к только что представленным сотрудникам. Про «менеджера человеческого ресурса» Аккермана она сказала:

— Он предположительно единственный на всём белом свете, включая и его жену, кто считает Аккермана неотразимым.

В подземном этаже рядом с гаражом они встретили в архиве того тощего, бледного, старого человека, которого Камилла приметила ещё у приёмной стойки. Он подал ей ледяную руку и буркнул:

— Курт Штоккер.

Про него Рамо сказала:

— Он здесь уже целую вечность и, видимо, здесь и умрёт. Мне иногда кажется, что он уже мёртвый.

Первый осенний туман этого года, как тюлевый занавес, прикрывал фронтон школьного здания восьмилетки. Перекладины турника и брусьев блестели от влаги, падающие с них капли проделали внизу в песке правильные цепочки тёмных дырочек. И оливково-зелёный чехол спального мешка поверх рюкзака Ноя был покрыт тонкой плёнкой влаги.

Было около девяти часов, но день ещё не наступил, часы ещё были установлены на летнее время. Некоторые из окон уже светились. Окна над мастерской Ноя стояли тёмными, там были опущены рольставни, Кати ещё не вернулась из Греции.