Книга Друзья, страница 12 – Стефан Факеер

Хорошо, что никто из них толком не знает кто я и откуда. Каждый думает, что обо мне знают остальные. Математик — думал я о себе с улыбкой. Конечно, можно было бы пойти спать к Марине и видимо, так и предполагалось. Но там мне надо было бы продолжать врать, а мне этого не хотелось. Мне хотелось забыться дня на три, чтобы события развивались сами собой.

Один я уйти не мог — так мы могли соврать, что устали и идем ночевать к Макею. А один я мог идти известно куда — в общагу к барышням, — и отношения с Мариной могли бы закончится навсегда, а так у меня был еще какой-то шанс. Мне не хотелось рвать с ней отношения таким нелепым образом — мне вообще не хотелось терять с ней отношения.

Мои мысли прервала София, которая вышла из кухни, в двух шагах за ней стояла ее мама. София сказала:

— Никита, пусть твой билет полежит у нас. Ты же нам доверяешь. Мальчики уже поздно, давайте расходиться по домам, завтра всем на работу. Никита, ты пойдешь к Марине.

Это не был вопрос или предложение — это было распоряжение. Мне в армии порядком надоело это солдафонство, но армия есть армия — солдаты, офицеры — субординация. А здесь — что к чему? Был бы этот лотерейный билет по настоящему выигрышным... Что-то мне подсказывало — надо подчиниться, — тогда все будет хорошо; такие подсказки я получал частенько и мой опыт говорил — это правильно.

Мы с Макеем проводили Марину до парадной, я сказал ей:

— Тебе завтра на работу — выспаться надо. Мне пьяному что-то не хочется твоим родителям на глаза показываться, — неудобно. Я тебе позвоню.

Она долго не отпускала нас своими вопросами, словно мы видимся с ней в последний раз: куда мы идем; что я буду делать с выигрышем; когда мы увидимся. Наконец, мы попрощались, затем зашли по известному адресу, — купили вина, и полезли к ткачихам.

—

До субботы мы с Макеем были весьма популярные личности — слух о выигрыше разлетелся по Красному селу. Мало кто из наших сверстников понимал — 10 тысяч рублей это сколько, — сколько надо работать и что на них можно купить? Многие знали, что 100 рублей — это много, 1000 рублей — очень много, 10 000 — это вообще... тьма. София была главным рупором и руководителем. Я понял, что такие люди, как она нужны... просто нужны.

Правду я Макею не сказал, подумал, что так будет интереснее. Во-первых, он здесь не при делах, а во-вторых, он вел себя достойно: не лез с вопросами и советами. Он просто наслаждался популярностью, к которой уже привык, будучи двойником известного актера. Он, как и прежде, был главным, а я его друг, который всюду его сопровождал.

В четверг я передал Софии столбец с заветными цифрами, а в пятницу вечером на кухне ее квартиры у меня состоялся с ней серьезный разговор относительно наших отношений с Мариной, — без Марины я своей жизни не видел, поэтому сказал Софии, что уезжаю тот час к своим родителям — просить благословения, лотерейный билет оставляю ей на сохранение — и уехал... в Ленинград.

Продолжение, надо полагать, было скандальным и ярким.

Терпение и риск делают жизнь богатой.

Ленинград. Суббота.

Надежда Павловна - женщина средних лет - открыла дверь квартиры на третьем этаже сталинского дома. Мы вошли в внутрь, прошли по узкому коридору, еще дверь - комната, шкаф, две кровати, стул, тумба и на ней телевизор. Она подошла к окну, в горшке на подоконнике скучало высохшее растение.