Книга Солнце садится на Западе, страница 24 – Мари-Габриэль

Понимая, что разговор продолжать бессмысленно, я постаралась успокоиться, насколько это вообще было возможно, поблагодарила Татьяну и, вытирая слезы, направилась к выходу.

— Вот правильно. И нечего туда ехать, – одобрительно заговорила она, видимо решив, что я сдалась окончательно. – Вам обязательно надо завести кошку, – посоветовала Татьяна с видом университетского профессора.

— Кого завести? – не поняла я.

— Кошку! Вот устройся на работу и заведите кошку. Кошки налаживают отношения в семьях. Приносят гармонию…

Дальше я уже не слушала. Возражать не хотелось, спорить тоже, а доказывать что-либо в такой ситуации было бессмысленно. Я поблагодарила еще раз и поспешила выйти.

Был уже вечер. Солнце садилось. Я грустно брела по обледенелой дороге домой, сжимая в руках фотографию. Брела и думала обо всем, что мне пришлось услышать сегодня.

Забыть, забыть все, что она мне наговорила. Она просто плохой экстрасенс, она не видит. Не поняла совсем ничего. И про Джейка все неправильно сказала.

Кошка… Какая может быть кошка! У моей мамы невроз навязчивости, она не выносит даже намека на грязь в квартире. Какая там кошка! Она даже хомяка моего, прожившего у нас всего неделю, гладила только в резиновых перчатках. А тут у нее просто случится припадок. Тогда уж точно придется убегать в Англию. Вдвоем, вместе с этой несчастной кошкой. Нет, настоящий экстрасенс таких глупых советов не стал бы давать. Так что она ненастоящая. Ну ничего. Мне нужен другой человек, видящий. И я такого обязательно найду.

Сон

…Как обычно бывает, когда какая-то мысль навязчиво мучает тебя и занимает все твое сознание, это отнимает много сил днем и не дает расслабиться ночью. Мне снились разные сны. В основном Кембридж. Сны были похожи один на другой. Полные событий, яркие, но каждый раз они растворялись к утру, оставляя в памяти лишь обрывочные фрагменты и ассоциации. Такие сны забываешь, лишь стоит проснуться и смахнуть с себя последние следы утренней дремоты. В голове оставались только неполные куски, обрывки. Непонятные и неясные, как главы книги, прочитанные впопыхах. Иногда во сне я бродила по Кембриджу, окруженная незнакомыми мне людьми. Иногда просто ехала туда и не могла никак попасть. Иногда мне снился какой-то прием, с кучей приглашенных, одетых в красивые платья и костюмы. А мне всегда не хватало платья; на протяжении всего сна я тщетно пыталась найти подходящее и так и не находила. Сны были такие разные, а некоторые из них повторялись. Я могла видеть один и тот же сон опять и опять. Или просто сюжетные линии в них были настолько похожи, что мне так казалось.

Целый день в голове царил только он. Он был моей мыслью, моим духом, моей волей, моим настроением, он был всем. Пищей и воздухом. Моей единственной радостью и моим самым великим несчастьем. Повсюду был только он. Каждую минуту, каждую секунду, каждый миг. Где он? Куда он пропал? Что с ним случилось? Это была не любовь. Это было безумие. Навязчивая идея, психоз, помешательство, спасавшее меня от будней и повседневной реальности, которые были куда страшнее. ВСД, проходившая только рядом с ним, возвращалась и мучила. Трудно объяснить и описать вкратце все «радости» и удивительные, полные «счастья» моменты, которые ежедневно испытывает человек у которого кружится голова. В России ВСД- это такой универсальный термин, которым у врачей принято обозначать любое неподдающееся лечению и неизвестное им состояние пациента. Это диагноз всех недообследованных пациентов. Но одно дело, когда вспотели и похолодели руки, или еще какая-то мелочь. И совсем другое, когда твоя жизнь состоит из постоянной «ходьбы по палубе», скачков давления, постоянного шатания, и остальных прекрасных составных этого сказочного диагноза. И голову отрывать нужно врачам, учившемся на два, называющим такой набор серьезных симптомов непонятной аббревиатурой – ВСД. Человек, живущий во всем этом кошмаре, проходит девять кругов ада почти ежедневно. А врачи только разводят руками, говоря, – «ну а что вы хотите, это не лечится! Просто научитесь с этим жить». А как жить, если жить невозможно. Каждый шаг через боль. Каждый день как на войне с самим собой и своим состоянием. В общем, благодаря моему расстроенному состоянию все болячки вернулись. И избавляться от этого не было никаких сил. Мама угнетала. А найти работу в таком виде никакой возможности не было.