Книга Не родные, страница 21 – Ольга Митрофанова

— Жить хочу, Родине служить, семью крепкую, чтобы у вас с мамой все было хорошо.

— Ты книжек что ль патриотических перечитал? – пошутил дядя Степан.

— Степа, – одернул его дед, – мальчик старается, хочет, чтоб все в жизни правильно было.

— Правильно, одну поматросил, бросил, другую в невесты завел, а теперь не знает куда девать, – психанул отец.

— Никого я не бросал, Ирка сама не поехала, – попытался оправдаться Сашка.

— Дать бы тебе, – не сдержался генерал, – чтоб мозги на место встали.

— Витя, дедовщину в армии давно отменили, – встрял Субботин, – а дитя такими методами надо было раньше воспитывать, теперь он сам нам с тобой как даст, неделю на этом садовом участке искать будут.

— А ну цыц, – скомандовал дед, – Саня, я тебе так скажу, то, что ты на красивую картинку этой девахи повёлся это так оно и бывает, мужики они ж глазами любят. Только любовь, любовью, а кушать хочется всегда. Красота, она что?

— Что? – спросил Сашка.

— Пшик и нету, – развел в воздухе руками дед, – а вот борщ баба варить либо умеет, либо нет. И тут надо решить, что ты выбираешь: быть сытым всю жизнь или красотами любоваться на голодный желудок.

— Дело же не в борщах, душевности хочется, – парировал деду Сашка.

— Ну, твоя Лика душевно рассуждает, что по гарнизонам мотаться не хочет, а жить в столице, – вставил отец.

— Что плохого в желании жить в столице? Там тоже люди служат, ничуть не хуже, чем в гарнизонах, – высказал Сашка.

Генерала прямо подкинули на месте, встал, опершись ладонями о столешницу и навис над сыном:

— Ты в армию зачем пошел? Отсиживаться за папкиной спиной? То-то года не прослужил, сразу как перевод в столицу предложили, так помчался, теряя тапки.

— Никакие тапки я не терял, – набычился Сашка.

— Совесть ты потерял, – не отступал отец.

— Да не захотела она, чтобы я оставался, не мог же я рапортами туда-сюда раскидываться, сегодня еду – завтра не еду. Не красна девка.

— Сань, – вступил дед, – ты пойми ее, она итак за тобой слепо поехала на край света, а ты как только перед тобой хвостом вильнули, так и слился.

— Бать, – встрял Степан, – а ты где таких слов нахватался?

— Степа, ты с Викой больше общайся, она как-никак крестница твоя.

— Так она же литературу преподаёт, – не понял Степан.

— Поэтому выражения у нее сплошь литературные, запоминай. Сашка, – озвучил дед, – ты, прежде чем к Ирине ехать, подумай хорошенько. Человек если твой, то рядом с ним и дышать легче, спокойнее на душе и жить хочется.

Душа у Сашки перевернулась буквально через неделю, воздуха тоже не стало хватать. Он подходил к дому лёгкой пружинящей походкой, Ирку скоро увидит, она обрадуется ему. Хоть бы обрадовалась, надеялся в душе, как ребенок. Только рядом с самым домом понял, что что-то не так. На каком-то интуитивном уровне ощутил тревогу. Сначала сбавил шаг, а потом и вовсе остановился, оглядывая два дома на окраине. Оба дома были темными, дело не в том, что свет в окнах не горел, просто сами дома стояли, как две сироты, хозяевами брошенные. Дым из трубы не шел. На улице конечно ещё ноябрь и морозов сильных нет, но печку в это время уже топят.

Оглядел ещё раз и свежих следов у калитки не увидел. Ноги одеревенели, и сердце замедлило свой ритм. С трудом волоча за собой конечности, отправился к дому. Дверь ожидаемо оказалась закрыта. Сашка достал свой ключ и вставил в замок. Тот повернулся легко, без скрипа.