Книга Красная кнопка, страница 16 – Ольга Митрофанова

Дверь в комнату открылась, и в нее бесшумно проскользнула невысокая женская фигура.

Легка на помине, – подумал про себя Макс. Подняться и посмотреть на мать сил не было. Может спящим прикинуться, глядишь, прокатит, и обойдёмся без допроса, мелькнула ещё одна мыслишка.

— Спящим можешь даже не прикидываться, – разгадала его задумку мать, – у тебя фантазия хорошая, поэтому засыпаешь ты не сразу, а пришёл всего десять минут назад, так что распахивай глазоньки и фокусируй на мне взгляд.

Возле кровати загорелась настольная лампа. Макс распахнул глаза, устремив ясный взгляд на мать.

— Трезвый, – выдохнула она с какой-то досадой.

— Лучше бы был пьяный, – усмехнулся Макс уголком рта, стараясь сильно не растягивать губы.

— Может и лучше, – рассуждала сама с собой Мария Игоревна, – ты же с дедом был, а с ним тебя могло куда угодно занести, от кабака до бандитской стрелки. Так что я уж и не знаю, что предпочтительнее.

Вздохнула и присела на краешек кровати, задев бедром Макса. От этого прикосновения ему хотелось застонать в голос, но он сдержался, только едва заметно поморщившись. Однако, Марии Игоревне и этой гримасы хватило. Окинула его опытным взглядом и тут же без спроса начала руками обследовать его тело, нажимая на самые болевые точки. Долго сдерживаться он не смог, застонал в голос. Прощупав все части тела, задрав ему футболку, Мария Игоревна скомандовала:

— На живот переворачивайся.

Макс только хотел возмутиться, как мать более строго скомандовала:

— Живо.

Пришлось подчиниться. Кряхтя как девяностолетний дед, он неловко перевернулся на живот. Мать так же профессионально осмотрела его сзади и вынесла вердикт:

— Переломов нет, внутренние органы тоже вроде в порядке. С мышцами только проблема, перегрузил, надо пить больше жидкости, мазать мазью и можно выпить нестероидный противовоспалительный препарат. Это я тебе как врач говорю, – и резко без всякого перехода надавила на какую-то мышцу, так что Макс застонал, задала вопрос, – быстро говори мне, где ты был?

Папа всегда говорил, что у мамы где-то в родословной завалялись немецкие корни, иначе откуда такая способность к пыткам. Боль была нестерпимая. Даже если бы и смог сейчас пошевелиться, проводить контрприем против собственной матери он бы никогда не стал, поэтому предпочел менее болезненный в данной ситуации вариант, начал говорить:

— В бойцовском клубе.

Мария Игоревна, понимая, что сына удалось расколоть и дальше говорить он будет сам, его отпустила, снова присаживаясь на кровать.

Максим чуток помолчал, давая матери немного переварить услышанное и продолжил.

— Папа тебя любит, защищает от всех и вся, пылинки сдувает. В споре уступить может, принять твою точку зрения. Ты для него целая вселенная. Все просто и понятно. Разобраться легко и дураку понятно, что это большое и светлое чувство. А мне, мне иногда прибить хочется, наказать за все обвинения несправедливые, слова обидные. За взгляд дикий, огнем горящий. Язык, который хуже жала ядовитого. Мам во мне такие чувства просыпаются, как будто демон какой-то. Я с ним борюсь, пытаюсь подавить всеми силами, а не выходит. Взгляд отвожу в сторону, а он обратно притягивается, руки сжимаю в кулаки, а они все равно прикоснуться тянуться. Это одержимость какая-то. Я устал бороться, летом вроде отпустило, а сходил на перекличку и все, скрутило, так, что дышать с трудом получалось. Вот дед и предложил мне энергию выплескивать, вместо алкоголя, он меня не берет.