Книга Не лечи меня…, страница 11 – Ольга Митрофанова

— А без повода на крыльце сидеть нельзя? Вечером, например, любоваться, воздухом свежим дышать?

— А без повода может показаться, что я за бывшем мужем наблюдаю, кстати о птичках. Державин, – крикнула громким голосом, – выходи из бани, у Люськи организм молодой и ей перегрев не страшен, а твоим старым сосудам жара противопоказана, это я тебе как доктор говорю.

Через некоторое время дверь в предбанник открылась, и на дорожке к дому показался Влад, в полотенце, замотанном на бедрах. На руках он нес Люську, закутанную в большое банное полотенце.

— Марьяш, ну чего орать-то, весь дом побудишь, – укорил Марьяну приблизившись.

— Ты полотенчико-то хорошо закрепил, не упадет? Мог бы между прочим лучше девушке окрестности показать, чем в жару тащить.

— Я не успел, окрестности показывать, Стёпа Наташку повел.

— О как, это я проглядела, вот все время удивляюсь, как Субботин, этот тюфяк все время вперёд тебя успевает?

— Дальше этот разговор продолжать не вижу смысла, – обиделся Влад, – посторонитесь, а то у меня девушка замерзает.

Державин со своей ношей скрылся в доме, и на крыльце воцарилась тишина, которую спустя несколько минут нарушил полковник:

— Марьяна, зачем вы Влада обидели?

— Ой, – отмахнулась Марьяна, – нашелся обидчивый.

Полковник на эту реплику промолчал, внимательно буравя Марьяну взглядом. Марьяна его взгляд выдержала недолго, отвернулась в сторону.

— Из зависти это всё. Не получается у меня так, вон Субботин, как влип в Наташку в старших классах, так и до сих пор отлипнуть не может. А она ему предана как собака, он в командировку уехал, она беременная была, так промолчала, не сказала ему, чтобы не передумал и не сидел возле ее юбки. Рожала сама, без него, тяжело было, я вот врач, а в родовую с ней зайти не смогла.

Или Ленка вон, не красотка же, а армянин ее в восемнадцать лет из дома украл, не побоялся папашу, начальника уголовного розыска, несколько месяцев в КПЗ же сидел. А Ленка не побоялась, что традиции другие, ушла к свекрови жить, они там ее чуть со свету не сжили. Сержик из КПЗ когда вышел, сразу на съёмную квартиру ушли с Ленкой жить. Так и живут уже вон двадцать лет, он ее даже расстроить лишний раз боится, Гарик натворит что-нибудь, а он сам быстрее разгребать и на дай бог Леночка узнает, расстроится.

Люська вон как по Державину сохнет. Будет сидеть, ждать его с работы. Он же на каждое ДТП с летальным исходом сам выезжает, а потом ночь не спит, переживает. Его же начальство имеет во все места, от местного до Московского, вон даже Субботин. Как кота его тычут, а он молчит, терпит, домой придет только сам не свой, когда совсем тяжело выпивает, все молча. Вот Люська его и будет после таких разносов жалеть, ужин накроет, пожалеет, приласкает, свои проблемы на него вываливать не будет, что на работе тяжело, пациент умер, доктор в смене стерва. Нет, молчать же будет и его жалеть.

— Вот не могу я так, не могу, – в каком-то отчаянном порыве прошептала Марьяна, – чтоб за мужиком и в огонь и в воду, чтобы терпеть все его закидоны, себя задвигая на задний план. На работу иду в выходные от одиночества чтобы убежать, хотя от себя не убежишь.

Договорила и замолчала, сглатывая подступивший к горлу ком. Полковник слушал молча, потом потянулся к ней и притянул в свои объятия. Марьяна хотела воспротивиться, но, во-первых, он был сильнее и на две головы выше, а во-вторых, его руки, такие сильные, которые она пристально рассматривала еще у главврача в кабинете, сейчас казались такими нужными.