Книга Стрекоза. Любовь прицеле, страница 41 – Ольга Митрофанова

В подтверждение своим словам Давид заскользил ладонями по ее телу, оглаживая спину и вжимая ее в свой напряжённый пах.

— Ахх, – выдохнула Марго ему в губы.

— Хочу тебя, крышу срывает просто, как дурак, пялюсь все время, глаз оторвать не могу.

Из-за кустов послышался шорох, и Егор серьезно объявил:

— Лейтенант, собираемся в часть, там ЧП какое-то, кончился наш отпуск.

Собрались по-военному быстро, да и что там собирать, вещей было немного. Давид был в принципе не очень разговорчивым, поэтому его молчание ощущалось как само собой разумеющееся. Молчание Егора было чем-то инородным. Давид понимал, что ему было гораздо сложнее уезжать, с таким трудом выбил неделю отпуска, а получилось всего два дня. Пацана даже толком рассмотреть не успел. Сашка опять на дыбы встала, понимала она все, и про службу, и про долг, но сделать с собой ничего не могла, провожать не вышла.

Марго тоже их коротко обняла, шепнула на ухо, что позвонит и приедет в июне, отправилась в дом с Димкой на руках.

Так что провожали их родители, Ольга Викторовна как ни странно, обняла их обоих и коротко сказала Давиду:

— Ты там этому оболтусу помогай, если что. Он конечно вояка крутой, но мало ли. И себя береги. Сжала предплечья Давида и отстранилась. У Давида возникло ощущение, что ему передалась какая-то часть непонятной силы. Будто энергия перетекла из сосуда в сосуд. От этой женщины вообще шло непонятное тепло.

Отец Давиду только руку пожал, а Егора обнял крепко.

Давиду показалось, что Егор даже шмыгнул носом.

— Бать, ты тут береги моих, ладно? – с какими-то жалобными интонациями попросил Егор.

— Без сопливых разберемся, – беззлобно проворчал отец.  Осторожнее давай, на рожон не лезь, мать с Сашкой пожалей.

Егор стиснул зубы так, что желваки на скулах ходуном заходили. Вскинул взгляд на окна второго этажа и дернулся, чтобы туда подняться.

— Да не тяните, вы, Давид, садись за руль, Егорушка, езжай с богом. Нормально все будет. Отойдет она, позвонит, я тебе обещаю, – уговаривала Ольга Викторовна, подталкивая Егора к пассажирской дверце.

Михаил Александрович встал за спиной жены. Словно предотвращая возможную угрозу. Между ними начались напряжённые гляделки.

— Да заводи ты уже, – раздражённо обратился Михаил Александрович к Давиду.

Давид понял, тоже кинул взгляд на окна дома и сделал посыл ногам двигаться в сторону машины. Завел машину и позвал Егора.

— Егор, едем, нам добираться долго.

Егор в последний раз сжал и разжал кулаки, вдохнул, выдохнул, обнял Ольгу Викторовну и запрыгнул на пассажирское сиденье.

— Поехали, давай.

Давиду второй раз объяснять не нужно было, он надавил на газ и задним ходом выехал со двора. Гнал на максимальной скорости. Егор все это время сидел молча, сжимая в руках телефон. Давид в кои-то веки решил начать разговор сам.

— Ты говорил, что Михаил Александрович с тобой подраться может, а по мне так он очень отходчивый.

— Да, батя мужик мировой, но за семью порвёт, и глазом не моргнув.

— А ты их почему мамой и папой зовешь?

— Вообще, родителей жены так положено называть, а так, я же их со школы знаю. Как увидел Саню в школе, так и пропал в ее зелёных глазах. Ольгу Викторовну тогда даже в школу вызвали, мол ваша дочь встречается со старшеклассником на пять лет разница, как бы чего не вышло. Маменька тогда их всех отбрила сразу сказав, что к внукам готова и, если надо будет внука воспитает, лишь бы детям хорошо было. Я Саню готовился защищать, а вышло, что мама нас сама перед всеми защитила. За меня так родная мать не заступалась, той всегда не до меня было. А здесь Ольга Викторовна, по сути, чужой человек. Так и стала она для меня маменькой, ну а батя, это батя, он как приложение к матери, – спокойно и расслабленно произнес свой монолог Егор.