Книга Стрекоза. Любовь прицеле, страница 13 – Ольга Митрофанова

У Давида отпуск, поэтому он пока свободен и может подумать, как подступиться к Марго. Понимал, что не пара он ей. Она отбудет практику три недели и уедет, а он будет служить здесь, пока не переведут на повышение. Перевести могут хоть куда, условия жизни в военных городках разные, тут не каждая обычная девушка согласится мотыляться по гарнизонам, а такая как Марго тем более. Она достойна королевского обхождения, а не серых солдатских будней.

— Сладких снов, тебе, королева.

Давид бесшумно встал и пошел на выход. Госпиталь покидал в растрёпанных чувствах. Сердце рвалось обратно в ординаторскую, караулить сон той, что взяла его себе в заложники, а разум требовал не ломать такой хрупкий цветок.

Марго старалась дышать тихо и не выдать, что она бодрствует с того момента, как за дверями ординаторской по полу мягко как кот ступал человек. Интуиция у нее была развита хорошо, поэтому опасности она не чувствовала и решила просто не показывать, что не спит. Если это дядя Артем, то и отругать за бодрствование может.

В помещение зашёл лейтенант. Что ж ты не уймешься, подумала про себя. Мужчины часто обращали на нее внимание и Марго к этому привыкла, но интерес их быстро проходил, находились более доступные девушки, которые жили не в таком режиме как она: тренировки, учеба, соревнования. Вон, даже Гор, который любил Сашку до безумия не выдержал, приревновал и сам глупостей натворил. Нет, уж лучше пока одной.

Воздух в ординаторской загустел, дышать спокойно становилось тяжелее, нужно было отвлечься, вспомнила, как правильно дышать и задерживать дыхание перед выстрелом. Это вернуло душевное равновесие. Послышался тихий шорох шагов и дверь закрылась. Незваный гость ушел.

Присела на кушетке, упёршись затылком в стену, и прикрыла глаза.

— Шесть минут жду, это старость что ли? Медленно ходишь дядь Тем.

— Разбудил паразит, – в сердцах возмутился врач.

— А то ты не знал, что я его шаги ещё у перевязочной услышу. Актер из тебя не очень, правильно что в медицину пошел.

— Он сильно хотел на тебя полюбоваться, за полдня окрутила парня. Вон даже жизнью ради тебя рискнул.

— Рискнул он только мышцей левой руки, хотя сейчас думаю, надо было в ногу стрелять. Сидел бы на кроватке и не мешал отдыхать честным гражданам.

— Зацепила ты парня, давно такого не было.

— Язык распустил, да?

— Может у него все серьёзно.

— У Гора тоже серьезно было, а теперь одна по ночам в подушку рыдает, а второй не пойми где пропадает. Знаешь, Сашка до последнего ждала, что он к роддому придет. В этот момент она, кажется, окончательно поверила в его предательство.

— Не мог он приехать, ему же никто о сыне не сообщал. Тоже мне, умница, сама сделала глупость, сама обиделась.

— Откуда такая уверенность, что приехать он не мог? Колись дядь Тем, куда наш Горушка делся?

— Соседствует с нами он.

— Поросенок, в самое пекло полез, так и знала. Батя руку на пульсе держит?

— Гор так-то и сам уже не мальчик, подразделением командует. Удачно, между прочим. У всех на устах.

— Позывной у него какой?

— А тебе зачем? Отношения помчишься выяснять? Обиду за сестру выказывать? Так не трудись, если думаешь ему легко, заблуждаешься. В подушку может не плачет, но волком на луну воет точно. И в пекло лезет, правильно сказала. Он первые несколько месяцев сдохнуть хотел, один раз даже пулю словил. Я лично вытаскивал. Только недавно отходить стал, чуть успокоился, но тоска его съедает. Не спит почти, похудел, на себя не похож. Молчит, мы с батей хотели поговорить, но он ни в какую. Так что ты, милочка, оставь свой праведный гнев. Пусть сами разбираются, он только успокоился, не трави ему душу.