Книга Ворон и Лис, страница 121 – Кирилл Капица

— Я понял, Дмитрий Иваныч, сегодня всё сделаю.

— А что с этой задержанной, ну как её?

— Марина Алексеева, – подсказала Елена. – Она дала показания, что некая Шашка позвала её постоять на шухере и привезла на место, но в последний момент Марина испугалась и ушла. Собственно, по всей видимости, так и было, потому что Марина из двора ушла и туда не возвращалась.

— Шашка – это кто? – спросил Егор.

— По сведениям ФСБ, – ответила Елена, – она мокрушница, работала на Старого. Никаких данных по ней нет – пока не попадалась.

— И что они со Старым не поделили? – спросил Митрохин.

— У меня есть кое-какие подозрения, – Елена покачала головой, – но пока о них говорить рано. А Алексееву придется сегодня выпускать.

— Понятно. Тут, скорее всего, глухарек. Шашку объявила в розыск?

— Да, но у меня нет уверенности, что она еще жива. Слишком быстро она пропала, и где она – никто не знает. Быстрый придет в себя – его допрошу. Может, скажет что-нибудь интересное.

Пуля вернулась в квартиру, где жила. Сейчас она сидела за старым, потрепанным столом, чья поверхность хранила следы бесчисленных ожогов и, возможно, более зловещих отметин. Свет болтающейся под потолком тусклой лампочки был единственным источником уюта в этом аскетичном жилище.

Её пальцы, жилистые и необыкновенно ловкие, работали с отточенной, почти ритуальной точностью. В них была сосредоточенность хирурга и усталость человека, знающего эту процедуру до последней минимальной детали. Это не было экспериментом, не было отчаянием, вызванным внезапным импульсом. Это был акт, тщательно запланированный и исполняемый с необходимой рутиной.

Пуля четко вогнала себе в исколотую вену иглу и сделала инъекцию. Не было ни дрожи, ни колебаний. Только глубокий, контролируемый вдох, затем медленный, осознанный выдох. Момент проникновения – это всегда короткое, острое вторжение, которое тут же сменяется ощущением. Пальцем, тем самым, которым она только что давила на вену, она поддела край жгута. Движение было легким и точным, развязавшим тугой узел. Жгут соскользнул с её руки, глухо шлепнувшись о деревянную поверхность стола. Это был звук отпускания, звук завершения физического усилия. Посидев немного, Пуля встала, прошла в угол комнаты и легла на кровать. На лице у неё появилась блаженная улыбка.

К парадной дома, где жила Пуля, подъехала полицейская машина. Из нее вышли Синцов и полицейский в форме и бронежилете с автоматом АКСУ. Они пошли в сторону парадной.

Вскоре один из полицейских уже звонил в квартирную дверь. Он звонил и звонил, но никто не открывал. Тогда Синцов дернул за ручку, и дверь неожиданно открылась. Опер достал из кобуры пистолет и снял его с предохранителя.

Зайдя в квартиру, Синцов показал знаком полицейскому, чтобы осмотрел комнату, а сам двинулся дальше по коридору. Полицейский зашел в комнату и осмотрелся. Комната была пуста. В одном углу – старый шкаф, в другом – смятая постель. На столе – тарелка, ложка, жгут и пустой шприц. Полицейский подошел к кровати и заглянул под неё. Там тоже никого не было.

В это время Синцов резко открыл дверь в ванную, прошёл внутрь и отдернул занавеску. Из ржавого душа капала вода, но людей за занавеской не было. Синцов вышел из ванной и зашел на кухню – тоже пусто.

Полицейский открыл шкаф и полюбовался на ворох грязного тряпья. Он отошел от шкафа и крикнул в сторону двери: