Книга В ожидании Большой волны, страница 92 – Саша Южный

— Я понял. Что же, давайте вазу и адрес.

— Ваза сделана из твердого дерева, лиственницы, что делает её значительно дороже. Обычно этруски не изготовляли ваз из дерева. Это исключение, почти артефакт. Она всего одна. Её сейчас привезут.

Едва Сальваторе поднёс кружку с кофе к губам, как тут же, словно в подтверждение его слов, на улице раздался шум мотора и весь в ржавчине пикап встал, заехав обеими колесами на бордюр тротуара, прямо возле дома.

Пикап издал два противных гудка, похожих больше на хрюканье, чем на сигнал. Затем из него вышел водитель в синем засаленном комбинезоне, с кожаной сумкой через плечо. Он некоторое время изучал прилегающую к дому местность, а затем шагнул к калитке. Во дворе его встретил Сальваторе с кружкой кофе в руке и двумя охранниками по бокам.

— На каком кладбище вы выкопали этот рыдван? – кивком указал он на пикап за воротами. – Да, я говорил, что нам нужна рухлядь, но не до такой же степени. Даже этот сарай, что я снял, – на сей раз движение головы Сальваторе указывало на дом во дворе, – и тот выглядит более прилично. Так на нём ездить по городу не надо. Сэкономили?

Водитель потупил взгляд.

— Да, сэр. Решили, что машина пару дней по любому протянет, а больше и не надо.

— Во всём надо знать меру, даже в экономии. Такая машина, наоборот, может привлечь внимание, а за ним и подозрение. Где предмет?

Водитель снял с плеча сумку и протянул Сальваторе.

— Вот!

Сальваторе, тщательно рассмотрев сумку из добротной тиснёной кожи, пробурчал:

— Но хоть на сумке не сэкономили.

— Сумка прилагалась.

— Слава Богу. А то бы наверняка я держал сейчас не эту сумку, а рваный мешок из-под картошки.

— Я вам ещё нужен, сэр?

— Катись, – махнул рукой Сальваторе. – Вези этот экспонат обратно на свалку.

— Есть, сэр! – водитель развернулся вокруг своей оси и быстро смылся со двора.

Сальваторе задумчиво проводил его взглядом.

— Чёрт знает что! Чокнутый этот Филипп. Но у него семья, – Сальваторе вздохнул. – Уволю, куда пойдет? Вижу, старается, но с перебором. Вот и сегодня. Время ещё семи нет, а он уже здесь. Пойдем в дом, взглянем, что привёз наш заполошный курьер. Не удивлюсь, если это окажется глиняным горшком.

Луи и Сальваторе вошли в дом. В большой гостиной было сумрачно и неуютно. Узкий луч солнца, проникнув в комнату через верхнюю часть окна, бил прямо в центр круглого старинного стола, но не разгонял сумрака комнаты.

Сальваторе достал из суки вазу, которая была в чехле, повертел её в руках, затем осторожно снял с неё чехол из толстой кожи, подобно той, из которой была сделана сумка.

Сначала ваза не произвела особого впечатления, и Луи с Сальваторе смотрели на неё несколько разочаровано. Потом Сальваторе поставил вазу на центр стола, прямо под солнечный луч. И вот тогда они оба непроизвольно присели на стулья.

Перед ними сияло красотой Творение человеческих рук, больше похожее на Божье. Луч солнца падал на его матовые изгибы, усиливая игру красок – ваза играла трёхцветной палитрой красных, желтых и светло-коричневых оттенков, любимых тонов Боттичелли. Эта древняя красота словно всплывала из центра вазы, из глубины застывших в ней веков.

— Две тысячи лет! – прошептал Луи.

— Что? – переспросил Сальваторе почему-то тоже шепотом.

— Вы сказали, что ей больше двух тысячи лет! Что она сделана из лиственницы, – Луи протянул к вазе руку, чтобы коснуться её, но так и не решился.