Книга В ожидании Большой волны, страница 76 – Саша Южный

День последний.

Над рекой разгорался закат. Буш и Луи стояли на корме второй палубе, смотрели на игру его красок. Из рук в руки гуляла бутылка виски. Буш кивнул на закат:

— Красиво!

— Да! – согласился Луи и передал ему бутылку.

Буш сделал два изрядных глотка.

— Меня смущает только одно. Когда мы предстанем там, – он показал пальцем на небо, – перед ними, от нас будет разить перегаром?

Луи на мгновение задумался.

— Да нет, вряд ли. Но даже если и так, думаю, они войдут в наше положение. Ведь мы поставили на карту всё, чтобы осуществить мечту. Вылезли из шкур. И что? Им было просто наплевать.

Буш протянул Луи бутылку. Луи сделал несколько крупных глотков, передал бутылку обратно Бушу и посмотрел на закат.

— А я, если разобраться, не сделал в жизни ничего плохого. Почему они так со мной, а, Зак?

— Они просто тебя не заметили.

Буш спал на диване, когда раздался звук трубы. Буш проснулся и некоторое время слушал трубу. Её звуки неслись со второй палубы. Затем он встал, захватил с собой бутылку виски и вышел из салона.

— Кажется, я вовремя, – пробормотал он, окинув взглядом реку. Ночь подошла к концу. Сквозь предутренние, с облаками сумерки слабо просматривались звёзды. Буш поднялся на вторую палубу и увидел Луи, который стоял, обратившись лицом к реке. Из трубы на воду лилась тихая мелодия, которую Буш не знал. Он встал рядом с Луи и посмотрел на небо.

— Чёрт! Облака! Значит, красивого рассвета не жди. Восхода тоже.

Буш свернул пробку на посудине с виски и сделал несколько крупных глотков, затем протянул её Луи. Луи приложился пару раз к бутылке и вернул её Бушу.

Буш ещё раз посмотрел на небо и вздохнул.

— Кажется, пора. Что это ты играл?

— Песню птицы.

— Какой птицы?

— Она летела вместе со своей стаей на зимовку, но у неё иссякли силы. Птица села на сук высокой сосны. Стая не могла её ждать, прощаясь с ней, сделала два круга и полетела дальше, на юг. Птица провожала стаю долгим взглядом, потому что ей казалось, будто она ещё находится среди сородичей. Но потом стая скрылась за горизонтом, и птица осталась одна среди холодной, темнеющей тайги.

— Значит, и у птиц есть своя судьба? Чёрт, Луи! Умеешь ты нагнать тоски.

Луи поставил трубу на палубу.

— Да! Пора! Вот только не повезло с погодой.

— Неудачник, он везде неудачник.

— Может, подождём хорошего утра?

— У нас нет ни денег, ни виски. Мой отец говорил, что с карнавала надо уходить вовремя, пока играет музыка и ещё весело. Чтобы потом не брести впотьмах по захламлённой улице.

Луи залез рукой в карман брюк.

— Я знаю, где взять денег. Сальваторе оставил визитку, сказал, что он ещё нам должен.

Луи принялся шарить по остальным карманам.

— Чёрт, кажется, потерял.

— Растяпа! – бесцветно произнёс Буш. – Ничего, вода теплая. Допиваем, что осталось, и прыгаем.

Буш и Луи, по очереди прикладываясь к бутылке, медленно подошли к корме, к самому краю второй палубы. Бутылка была почти пуста.

Луи протянул её Бушу и посмотрел вниз на воду. Она была тёмной и маслянистой. Буш сделал последний глоток и бросил бутылку в реку. Она уплыла в темноту. Буш и Луи проводили её взглядом и переглянулись.

— Ты готов, Луи? – спросил Буш.

— Да, мне хорошо! – ответил Луи.

— Мне тоже!

Буш указал пальцем на небо.

— Ну что ж, надеюсь, там нас не назовут самоубийцами. Мы просто пустились в путешествие и плыли, плыли…