Книга В ожидании Большой волны, страница 64 – Саша Южный

— Не проблема, – сказал водитель, включил сигналку и помчался по пустынной улице как оглашенный.

Ранним утром больничный коридор был тих и пустынен. За час по нему прошла лишь одна заспанная санитарка.

Буш сидел на стуле и, повернув голову налево, неотрывно смотрел в хвост длинного коридора, туда, куда около часа назад увезли Луи. Он уже начал беспокоится и ёрзать, когда в глубине коридора появилось белое пятно, которое стало приближаться и оформилось в силуэт человека в белом халате и в массивных очках.

— Ну как он, доктор? – Буш встал, когда врач остановился рядом с ним.

— Не очень. Досталось бедняге. Сотрясение мозга, многочисленные ушибы, трещина ребра и прочее. К тому же истощён организм. Где вы его взяли?

Буш только глубоко вздохнул и развёл руками. Ему вдруг стало стыдно. Остро! Так, как почти не бывает. За весь тот прожитый день, когда они сграбастали Луи, и за всё, что он, полицейский творил в тот день. Стыдно оттого, что он от полумёртвого, явно недоедающего человека, то есть почти дистрофика, хотел, нет, требовал какого-то поступка. А сначала вообще хотел убить. Что застлало ему глаза? Этот проклятый Карл Маркс. Нет, еврей здесь не причём. Ну, может отчасти. Это часы! Вот что на самом деле было всему виной. Безделушка под сто тысяч долларов. Тут и у Карла вместе с Фридрихом заодно мозги бы съехали. «Старый ты болван! – упрекнул он себя, – как ты мог?» Конечно, он не сахар и за годы длинной службы случалось всякое, но чтобы такое!.. Теперь Буш был ещё и зол на себя.

— Я могу чем-то помочь? Лекарство, что-то ещё?

— С этим всё в порядке. Вот питание… Больница у нас социальная. Сами понимаете.

— Конечно, доктор! Я прямо сейчас, – Буш обрадовался, что хоть в какой-то мере может искупить перед Луи свою вину. – Да он у меня в двери обратно не влезет.

— Ну так-то не нужно, – хмыкнул врач. – Излишний вес тоже вреден.

И Буш сдержал своё слово. Чуть ли не каждый день он таскал в больницу фрукты, горячите стейки, красную икру, бульон из курицы с домашней лапшой, омаров и каждый раз пятьдесят граммов рома для аппетита и ещё много чего другого.

Луи выписали спустя две недели.

— Доктор, – попросил он, когда санитарка принесла ему одежду. – А можно мне ещё дня на четыре продлить. Здесь так кормят!

— Знаете, – доверительно склонился к его плечу врач. – Я бы и сам не прочь на вашем месте оказаться, – и похлопал Луи по плечу. – К вам вернулся юмор. Это говорит, о том, что вы здоровы.

Ремонт «Прекрасной реки» решили начать с салона.

— Кое-что можно отреставрировать, кое-что поменять. Полы ни к чёрту тоже. Все эти гардины… короче, капитальный ремонт.

Для начала они внимательно перебрали гардины и гобелены. Оказалось, что половина из них ещё вполне пригодна.

Буш расположился в кресле, дымил сигарой и листал папку, пересматривая старый проект баржи. Луи с листом бумаги и карандашом разместился с другой стороны стола.

— Предлагаю оставить старую тематику, – сказал Буш. – В городе ещё не забыли «Прекрасную реку». Мы были самым модным местом. Здесь и пели, и танцевали. А с твоей трубой мы сделаем фурор. Нынешняя музыка заставляет людей трясти задами. Они называют это «потанцуем». А твоя, она, как красивая женщина, которая, мурлыча, лезет тебе рукой под рубашку.