Книга Барон Аминин и смерть в маскараде, страница 6 – Василий Загорский

Ежели, танцуя с таинственной маской, кавалер угадывает, кто она, галантный этикет предписывает не говорить об этом вслух, но лишь начертать на ладони своего предмета первую букву имени. И если он угадал, дама может кивнуть, признаваясь, а может и молча ускользнуть, оставив его в мучительных размышлениях, угадал он все-таки или нет?

Завзятые сердцееды не спешат увлечь в кадриль или мазурку приглянувшуюся маску. Они фланируют по залу, присматриваясь к самым загадочным и изящным домино, чтобы, наконец, сделать верный выбор и спикировать на жертву, словно сокол на ласточку.

На маскарадах иной раз случаются смешные казусы. Нередко какой-нибудь муж вдруг увлечется скрытой под маской чаровницей, а та впоследствии окажется его благоверной, с которой он прожил добрый десяток лет и прижил несколько детей.

Бывают и более курьезные случаи. Как-то на балу у Голицыных одному аристократическому юноше приглянулась маленькая изящная дама в золоченом домино. Он говорил и танцевал с ней полвечера, и в конце концов та разрешила ему провожать ее с маскарада. Трепеща от волнующих предчувствий, он поехал в одной карете с загадочной маской. Но, доехав до места, вдруг понял, что перед ним – его собственный дом, а под маской – его собственная мать.

— Возвращайся на бал, коли хочешь, – сказала та обескураженному сыну.

— Нет уж, я лучше останусь дома, – сердито отвечал молодой человек, – а то, не ровен час, еще бабушку там встречу.

Как ни странно, и такое может случиться. Кроме молодежи и людей средних лет на балы являются и дамы преклонного возраста, великосветские старушки. Впрочем, старушками их зовут хоть и ласково, но исключительно за глаза, поскольку старушки эти обладают в свете нечеловеческой властью и способны ломать судьбы и репутации или, напротив, поднимать людей к вершинам карьеры.

Вот что пишет об этих почтенных дамах друг Пушкина Петр Вяземский:

«Кто не знал этих барынь минувшего столетия, тот не может иметь понятия об обольстительном владычестве, которое присваивали они себе в обществе и на которое общество отвечало сознательным и благодарным покорством».

Поистине так – сила их обаяния, не закрепленная никакими чинами, такова, что к ним с визитом являются даже августейшие особы. И уж конечно всякая выходящая в свет барышня непременно пойдет на поклон к какой-нибудь из этих старушек, а то и к нескольким, чтобы, так сказать, получить билет в высшее общество. То же относится и к гвардейским офицерам, едва надевшим эполеты, – очень важно понравиться аристократической старушке и ни в коем случае не вызвать ее гнев, поскольку она может испортить жизнь не только юному корнету, но и вполне влиятельному вельможе.

Так, высший свет еще помнит Настасью Дмитриевну Офросимову, которая имела чрезвычайно суровый нрав. Говорят, она даже бивала своих немолодых уже дочерей, оправдывая это тем, что у нее, дескать, есть руки, а у них – щеки, самим Богом для ее рук предназначенные. Сурова она была не только в семье, в обществе также не терпела никакой несправедливости и попрания приличий.

Как-то раз, сидя в театре, куда приехал и государь император, она вдруг увидела в соседнем ряду одного могущественного сенатора. Тут старушка Офросимова, недолго думая, засучила рукава, поднялась в рост, погрозила сенатору и громогласно объявила: «Берегись!» Сенатор побледнел, как смерть, и, верно, хотел испариться, но не сумел и так сидел дальше под общими насмешливыми взглядами.