Книга Барон Аминин и смерть в маскараде, страница 11 – Василий Загорский

Убитая Анна Тимофеевна Измалкова, тридцати семи лет от роду, была женой Афанасия Ивановича Измалкова из старинного, но обедневшего дворянского рода. Старик с обезумевшим взглядом и ножом в руке и был ее муж Измалков, молодой человек с румянцем на лице – их сын Георгий Афанасьевич. Пристав полагал, что убийство случилось из ревности: покойная была неверна мужу.

Предполагаемого убийцу уже допросили, но он был не в себе и сказать ничего не мог – помутнение рассудка. От сына убитой на допросе толку тоже было мало: он то впадал в буйство, то становился мрачен, и выдавить из него слово казалось делом почти невозможным.

— В буйство, вы говорите? – задумчиво переспросил Аминин. – Это странно, не находите?

— Что же странного: нервное расстройство – вот вам и последствия, – пожал плечами Утицын.

Аминин поморщился. Нервное расстройство – дело известное, однако скорее было бы ждать тут печали и уныния, а юноша ведет себя как буйнопомешанный. Утицын обладал хватким умом и сразу понял, куда гнет судейский.

— Вы полагаете, Георгий Афанасьевич помешался и убил свою собственную мать? Но как же нож оказался в руке его отца?

— Я покуда ничего не полагаю, – мягко отвечал Аминин, – пока еще рано что-то полагать. Я лишь обращаю внимание на некоторые странности. А впрочем, может быть, вы и правы, и ничего тут особенного нет. Позвольте полюбопытствовать, какова же ваша картина преступления?

— Я почти убежден, что убийство из ревности, – повторил Утицын осторожно. – Я допросил…

Тут он осекся, сообразив, что гость его, хоть и судейский, и надворный советник, однако же проходит по другому ведомству, пусть и родственному; и это не говоря уже о том, что прибыл из Москвы. Да и, между нами, незачем господину Аминину знать все детали. Тем более что расследование еще не завершено и повернуть может в любую сторону.

— Итак, вы сказали, что допросили. – Аминин глядел на него внимательными серыми глазами. – Так кого же именно вы допросили и что удалось вам узнать?

Аркадий Филимонович смотрел на надворного советника в некотором затруднении. Перед ним сидел человек еще довольно молодой, но, судя по повадке, настоящий русский барин. В голосе его и во всей манере видна была мягкость и благорасположение к собеседнику. Ровный и любезный тон ясно говорил, что перед приставом – человек родовитый, а не какой-нибудь выскочка из числа вчерашних купчишек. Несмотря на мещанское свое происхождение и невысокий чин Утицын не чувствовал себя рядом с Амининым сколько-нибудь принужденным или униженным.

Кроме изысканных манер, Аминин отличался еще и особенной среднерусской красотой: прямой нос, густые темно-каштановые волосы, серые глаза, высокие скулы и ямочка на подбородке. Ах, эта ямочка – верно, многим барышням вскружила она голову! Да еще и одет щегольски: белая горностаевая шуба, и на шубе этой – белоснежный сияющий воротник. Да не просто воротник, а цельной шкуркой горностая, да так еще, что с одной стороны хвост, а с другой – мордочка вместе с глазами. Ну, глаза, ясное дело, не настоящие, бусины вставили, но все равно, так эта шуба на Утицына подействовала, что глядел он на нее не отрываясь. И даже в какой-то миг причудилось, что воротник на шубе взял и подмигнул ему глазом-бусиной с белой мордочки. Ну, уж этого, конечно, вовсе быть не могло, не умеет воротник мигать, это, верно, от переутомления ему померещилось – вчера ведь до утра почти работал не покладая рук.