Книга Парень не промах, страница 45 – Юрий Гаврюченков

— Давайте приступать. Присаживайтесь. Ваши фамилия, имя и отчество.

Пётр Петрович назвал, не удивляясь. Привык к бюрократии?

— Год рождения?

— Тысяча восемьсот девяносто первый.

— Место рождения?

— Санкт-Петербург.

— Ваше происхождение?

— Из рабочих и дворян, – усмехнулся Пётр Петрович. – Батюшка выслужил четырнадцатый чин, а я после гимназии пошёл было в кондитеры, с чем не заладилось… Но, так или иначе, заделался пищевиком.

— Участвовали в войнах? – поинтересовался не для протокола Панов.

— Нет, я в ссылке был, – просто сказал Зимушкин. – Числился неблагонадёжным.

— Ваша партийная принадлежность?

— Член ВКП(б) с тысяча девятьсот двадцать первого года.

— Ваша занимаемая должность?

— Директор Третьей государственной конфетно-шоколадной фабрики.

«Ого, какого гуся мы с пацанами обули! – обалдел Вася. – Вот почему он живёт в отдельной квартире».

«И в пряничном доме», – догнала запоздалая мысль.

Он продолжал расспрашивать Зимушкина об обстоятельствах ограбления, думая, что за директора ему могут и голову свинтить, если вскроется участие в налёте. Что надо замять дело и уговорить забрать заявление. А для этого лучше принести часы. Завтра найти Захара и выманить или выкупить их. Или со временем всё уляжется?

Или он напрасно переживает?

Вася ничего не придумал и решил, что утро вечера мудренее.

Тем более, что Виолетта стала носить блюдца, чашки, ложки. Принесла заварочный чайник, накрытый ватной купчихой, сахарницу со щипцами и чайник с кипятком.

Он быстро дописал протокол и пододвинул Петру Петровичу.

— Прочтите, – официальным тоном сказал он. – Если всё вас устроит, напишите внизу: «С моих слов записано верно, замечаний и дополнений не имею» и распишитесь.

Виолетта сидела за столом, положив локти на скатерть, и во все глаза смотрела на настоящего сотрудника уголовного розыска. А Вася смотрел на неё и думал, какая она необычная.

Зимушкин прочёл и расписался. На васин почерк не сетовал, и было видно, что читает внимательно.

— Готово дело, – Вася поставил на колени портфель (штаны не испачкаются, а скатерть – запросто) и засунул в него бумаги.

— Теперь давайте чай пить. Марго…

— Папа!

— Виолетта, поухаживай за гостем. Товарищ оказал нам добрую услугу. Василий… простите?

— Просто Василий, – улыбнулся опер Панов, чтобы показать окончание процедурной части и расположить к себе Зимушкина. – Сейчас я уже не на службе.

«Директор фабрики», – думал он.

Девушка налила чаю, сняла крышку с сахарницы.

— Конфет у нас нет? – спросил Пётр Петрович.

— Нет, – сказала Виолетта, но всё же подошла к буфету, стала открывать дверцы и заглядывать. – О, печенье есть.

Она достала круглую жестяную коробку и сняла крышку. Жестянка оказалась до половины полна сахарным печеньем.

— Простите, – сказала девушка. – Мы сладкого не держим.

Не едим.

«Зажрались», – подумал Вася. Что-то такое о работниках кондитерских предприятий он слышал.

— Вы давно в уголовном розыске работаете?

— Второй год. После армии по комсомольской линии призвали.

— И как у нас? В смысле, с обстановкой в Ленинграде… – Зимушкин замялся и переключился: – Ловите преступников?

— Найдём, Пётр Петрович, найдём! – энергично заверил Панов.

Он отхлебнул горячего чая и обжёгся. Спрашивать у директора фабрики было нечего. Приходилось ждать его вопросов, и они не замедлили явиться.