Книга Парень не промах, страница 29 – Юрий Гаврюченков

— Много раз держал в руках, – похвастался Зелёный. – Но так и не выстрелил.

Понял, как по-детски это звучит, и смолк.

Лабуткин забрал наган уверенным цепким хватом.

— Посмотрим, на что похожи эти пули. – Он взвёл курок.

Зелёный слова не успел сказать, как хлопнул выстрел. С берёзы посыпалась кора.

— Дрянь шарики, рикошетят, – сквозь зубы процедил Лабуткин.

Выпрямил руку, выстрелил.

Сучок, растущий на уровне глаз метрах в пяти, задрожал.

— Летят не пойми как.

Лабуткин быстро выстрелил дважды подряд самовзводом. Закружились в воздухе газетные пыжи, расплылось облако дымного пороха. На белом стволе возникли четыре чёрные точки.

— Хоть кору пробивают.

Расстреляв патроны, Лабуткин откинул большим пальцем дверцу барабана. Отвёл курок, поднял револьвер стволом вверх и прокрутил барабан по правому рукаву. На траву посыпались гильзы.

— Нормально заполировал, – опустошив револьвер, он сунул ствол за ремень и принялся вставлять патроны, доставая из кармана пиджака и прокручивая барабан. Делал это привычно и ловко. Много тренировался.

— Ты палишь, как дышишь, – сказал Зелёный.

— Гораздо быстрее, – самодовольно ответил Лабуткин. – Я был самым лучшим пристрельщиком!

Зарядив, он закрыл дверцу и протянул оружие.

— Будешь?

Лабуткин привык жечь патроны.

Потом он бережно собрал гильзы и сложил в карман.

Можно переснарядить ещё раз.

Спирт кончился, но деньги оставались. Лабуткин не рассчитывал, что их надолго хватит, расходы на семью требовали заняться новым делом. Он собирался обсудить его при встрече с Зелёным, но тот принёс совсем иные новости.

— Заходил на катран Тихомиров, – зашептал торопливо Зелёный, отозвав к забору, чтобы не слышали мать и жена. – На «Промете» ревизия. Кладовщик мечется.

— Из-за нас?

— Нет, но недостачу спирта обнаружили. Оказывается, не только мы отливали, а оттуда много утекло. Пронюхали ещё про какие-то макли Костромского. Пока за жабры не взяли, но он подходил к инженеру. Хочет денег за молчание. А то запрут, говорит, семью кормить нечем.

— А инженер что?

— Инженер ко мне прибежал. Денег-то у него нету.

— О родне заботиться надо, – многозначительно покивал Лабуткин.

— Отмаксаем старому чёрту?

Лабуткин подумал, прикинул.

— Беспонт. Он ещё захочет. Будет потихоньку из нас тянуть.

Он не то чтобы верил своим словам. Категорически претило расставаться с деньгами, которые легко пришли в руки. Да и доля правды была – чёрт знает этого кладовщика, что ему захочется потом, когда он почувствует слабину.

И не факт, что промолчит на допросах. Не потому что будут бить или пугать – такие методы к старику за мелкие хищения не применят, – а вот запутать и вытянуть могут. Следаки по финансам известны своими подходцами хитрыми.

Лабуткин молчал. Думал, что думает, но мысли в голову не приходили. Не знал, что сказать, кроме самого примитивного.

— Что делать будем? – не выдержал Зелёный.

— Надо сходить с ним по грибы. Передай через инженера, что мы заплатим за молчание, но хотелось бы обстоятельно потолковать без лишних глаз. Встретимся в лесу, будто за грибами пошли. Пусть Тихомиров добазарится с кладовщиком про время и место, и тебе маякнёт. А мы придём.

— Сколько денег возьмём? – упавшим голосом поинтересовался Зелёный.

— Я всё возьму.

* * *