Книга Парень не промах, страница 144 – Юрий Гаврюченков

У Панова зашевелились волосы.

— А ты, – раздался негромкий голос из-за спины, – смелая.

Маша обернулась и увидела старичка в обтёрханном пиджачке, оказавшегося во дворе. Словно всегда тут был, а она только сейчас его заметила.

— Что это вы к нам без спросу? – дерзко ответила она с перепугу.

— Я к вам с ревизией, – вкрадчиво ответил старик. – Проверяю, как живёте. Чем богаты. Чем будете мне рады.

— Совсем сбрендил, пень трухлявый? – Маша выросла в рабочем посёлке и имела судимость за кражу по малолетству, её было не смутить такими заходами. – Вам здесь не рады. – Она догадалась, кто перед ней, Митька предупредил о шантажисте. – Вы кто такой? Ступайте лесом.

— Мы с Исааком Давыдовичем были хорошими друзьями, – дребезжащий голос дедка окрасился гадкой насмешкой. – Он мне всё о вас рассказал. Как воровать ходили, как он замки для вас вскрывал, как вывозили краденое. Как возчика с женой убили.

Тупое выражение, возникшее на лице Марии Лабуткиной, дворника-птицелова чрезвычайно обрадовало.

— Как так? Сашенька не посвятил в изнанку тёмных делишек? Да не может быть! Неужто ты Лёшеньку Перова, мужичка здешнего, в глаза не видела?

— Какого Перова?

По тону Фрол Капитонович понял, что о Перовых женщина впервые слышит. А значит, можно навесить ей на уши такой лапши, чтобы Однорукий долго оправдывался, очерняя себя в глазах жены ещё больше. Это внесёт дополнительный раздор в семью. И это был не последний козырь на руках птицелова.

— Лёшенька Перов с женой Алечкой проживал тут неподалёку в деревне Большое Калькино, не слыхала? Вот через него вещички с дел вывозили, а Аля у себя промеж соседей ими приторговывала. Барыши делили. Потом Сашенька с Зелёным из-за чего-то с ними рассорились, подкараулили второго декабря в лесу и застрелили. О них в деревне пока не знают, но по шмотью скупленному о многом догадываются.

Маша сразу ему поверила. Старик мог плести что угодно, а она принимала бы за чистую монету, потому что сама недавно участвовала в подобном деле. Сама организовала. Сама и замела следы.

— Что тебе нужно-то? – взмолилась она.

— Ничего неподъёмного, – утешил дедушка. – Денежек немножко. Десять тысяч рублей. Вы вполне потянете при ваших воровских доходах. Скинетесь от щедрот, и я буду помалкивать. А иначе – в прокуратуру подам подробнейший рапорт. Следователю только пальцем покажи, куда смотреть, а улики с мест преступлений давно все собраны. Не отвертитесь. Всех заставят землю жрать. Впрочем, ты, по бабской стати, может, лет пятнадцать получишь, ну, свекровь – десяточку. А мужиков под расстрел, конечно. Дениса в приют отберут.

Мария застыла, молчала. Знала, что разрыдается потом, когда шантажист уйдёт. А сейчас она обратилась в белый соляной столп.

— Или десять тысяч, – напомнил птицелов. – Это весьма по-божески.

Лабуткин чистил наган. Годовщина следовала за годовщиной. Было 30-е августа, день устранения инженера Тихомирова с бабами, а вчера был день убийства кладовщика с женой. Есть о чём призадуматься.

Мать ушла на рынок, Маша возилась во дворе, присматривая за Дениской. До смены на паропроводе оставалась уйма времени, и её требовалось потратить. Он достал из радиоприёмника револьвер, из охотничьего чемодана – ружейное масло, надыбал из запечья ветошь и палочек на протирки, расстелил тряпку и принялся за неполную разборку.