Книга Парень не промах, страница 120 – Юрий Гаврюченков

Зимушкин поглядел с непонятным почтением.

— Вас можно поздравить? – сказал он, когда сели за стол.

— Можно, – признал Вася.

— Это из-за той облавы, которая весь город перетрясла?

— Так или иначе, – осторожно сказал Панов.

— Тогда за вас, Василий Васильевич! – праздничным тоном сказал директор.

Грузинский сушняк не показался нектаром, а может быть, Вася успел привыкнуть к другим напиткам. Он давно не пробовал вина.

— Расскажи, – потребовала Королева Марго.

Вася помедлил, смекая, что можно говорить, а чего нельзя ни в коем случае.

— Было нападение на постового милиционера, – начал он, обращаясь к Петру Петровичу, которого, как лицо ответственное, скорее всего, поставили в известность, а тот кивнул. – Преступник завладел оружием. Мы его искали и нашли. При задержании возникла перестрелка. Он меня слегка зацепил. Пришлось немножко поваляться. Вот и всё.

— А взяли его вы? – догадался Зимушкин.

— Я его застрелил, – сказал Вася, глядя на Королеву Марго.

«Не хочешь, чтобы я тебе врал, я буду говорить правду», – как бы сказал он ей.

Глаза Виолетты вспыхнули странным блеском.

— Каково это – убить человека? – негромко спросила она.

— Я убил бандита, – сказал Вася.

— Но ведь он тоже был живой человек.

— После того, как он тяжело ранил одного милиционера и постарался убить другого, то есть меня, он перестал быть живым, хотя и не знал об этом. С такими бандитами – до их первого выстрела.

Королева Марго не перебила его по своей привычке. Она больше ничего не сказала. Затянувшуюся паузу деликатно нарушил Зимушкин:

— Я слышал, в лесу опять двоих застрелили?

— Мало ли у нас кто кого убивает? – рассудочно проговорил Вася, который не хотел растрепать служебную тайну. – В Ленинграде то и дело кого-нибудь уничтожают, валят и гасят почём зря.

Когда вино кончилось, в ход пошёл кондитерский ром. Виолетта допивала кахетинское, а вот мужчинам захорошело. Теперь они говорили не как потенциальный тесть с будущим зятем, а как арестант с полицейским.

— Врач сказал, что пуля лучше ножа. Быстрей заживёт. Содрало клок кожи с мяском, зато инфекцию не занесло, как от ржавой воровской пики. Повезло.

— Помню, на пересылке в Вологде блатные резались почём зря. В лазарете пришлось их кандалами к нарам пристёгивать.

— А вы?

— А мы политические, нас отдельно от уголовных содержали.

— Сейчас все вместе. Милиционеров только отдельно от урок сажают, чтобы не загрызли.

— Поделом вору и мука, – сообщил царский ссыльный.

— Служба у нас такая, – с горечью сказал Вася. – Сегодня за бандитами по подвалам гоняйся, а завтра тебя прокурор посадит за превышение полномочий. Сегодня ты убийцу ищешь, а завтра сам в доме предварительного заключения окажешься, где тебе почки отбивают оставшиеся при исполнении товарищи.

— Были случаи?

— Я и отбивал.

— Как на каторге, – сказал Зимушкин.

— Так и должно быть, – твёрдо заявил Вася.

* * *

Когда к пенсионеру МВД Панову пришёл корреспондент газеты «Комсомольская правда» и задал вопрос, помнит ли он сталинские репрессии, Василий Васильевич со всей ответственностью подтвердил:

— Очень хорошо помню. Весь тот ужас и гнёт. Я тоже читаю журнал «Огонёк». Но что вы считаете репрессиями – розыск уголовников и передачу в прокуратуру для отправки на исправительно-трудовые работы? Да, это репрессии преступного элемента. Это были незаконные репрессии? Нет, приговор выносил народный суд на основании собранных фактов согласно уголовного права, в рамках действующего законодательства, то есть репрессии были законными. Много мы тогда переловили. Так что я эти законные репрессии общественно опасных граждан и проводил. Нас боялись как огня.