Книга Король Гарлема, страница 100 – Саша Южный

Брат Джузел мог оказаться хорошим бойцом, только вряд ли ему удалось бы продержаться против меня больше пяти секунд. Но у этого головореза в сутане пистолет, и он воспользуется им, едва меня обнаружит.

Уловив темп движения святых отцов, я отстал метров на пятнадцать и зашагал с их скоростью. Мы прошли несколько часов, и священники ни разу не остановились для отдыха.

Когда, наконец, тростник кончился, я замер на его краю, глядя на две черные фигуры, удаляющиеся в сторону города, по тропинке, вьющейся между валунов. Своим концом она упиралась в главную улицу города, которая брала начало на окраине. Полуразвалившиеся хибары, сложенные из камня, были видны и отсюда. Все, что могло понадобиться человеку – церковь, гостиница, ресторан и почта – находилось на противоположном конце улицы, более зеленом и чистом.

Я вдруг почувствовал, что хочу есть и, надрезав ножом стебель тростника, попробовал его мякоть. Она была съедобной, но не настолько, чтобы захотеть еще.

Я вытер губы и вышел из тростника. Расстояние между мной и теми, кто уносил в небольшом чемодане наследство Солы, составляло примерно метров двести. Солнце било мне в лицо. Я, сощурив глаза, продолжал следить за попами, думая о том, что пятьсот тысяч долларов – совсем немаленькая сумма. Даже за ее половину можно добыть ту информацию, которую я хотел получить от Абенклера. Главное – найти компетентных людей.

Когда тропинка, по которой шли Джузел и Симон, свернула влево, я мощным рывком достиг узкой гряды валунов, тянущихся в сторону города. Скрываясь за ними, мне удалось добраться до первых домов окраины раньше, чем это сделали церковники. Правда, при этом я изрядно выдохся и оказался не у истока главной улицы, а в начале второстепенной, идущей ей параллельно.

Больших улиц в городке было всего четыре. Плотно прижавшись друг к другу пыльными боками, они замысловатыми лентами тянулись от северной, более респектабельной окраины, к южной, их пересекали улицы поменьше.

Я бегом добрался до первого перекрестка и стал ждать, когда на соседнем углу мелькнут черные одежды. Хотелось, чтобы это произошло быстрей, ведь любой местный житель, увидевший меня, мог задать себе вполне естественный вопрос: «Какого черта этот белый торчит в самую жару на перекрестке? Откуда он вообще здесь взялся?»

Ждать пришлось довольно долго, и я уже засомневался в правильности своих предположений. Вдруг мои попы решили идти окольными путями, а не по центральной улице? Но потом на перекрестке показался, степенно шествуя, как и подобает при его сане, отец Симон и следом за ним Джузел с чемоданчиком в руке. Они продолжали разыгрывать из себя святош.

Я проследил за ними до самого ресторана. Когда они вошли в него, мне пришлось встать за угол и наблюдать за входом.

Примерно через полчаса на улицу вышел брат Джузел. Забыв про сан, он легкой трусцой направился к северной окраине. Я, решив, что лучше идти за ним, чем торчать здесь, направился следом.

Джузел свернул на одном из перекрестков и вошел в обшарпанный двухэтажный дом.

Я остался посреди пустой улицы, не зная, куда себя деть. Вокруг не было ничего такого, куда можно было бы зайти, вроде магазина или какой-нибудь пивной.

И в это время, кто-то дернул меня за штанину. Я обернулся. Передо мной стоял пацан лет десяти и что-то говорил, тыкая пальцем на соседний дом, раскрытое окно которого находилось едва ли не у самой земли. В окне произошло какое-то движение, и из его темной глубины возник женский силуэт. Он приблизился к проему, и мне стала видна голая девица шоколадного цвета, не намного старше самого сутенера, всего-то лет четырнадцати. Ее шоколадное тело было чем-то намазано и блестело. Свет дня, лившийся в комнату, сосредоточился на этой точеной фигурке, словно богиня мрака и разврата вдруг материализовалась из темноты.