Книга Зверь в Ниене, страница 73 – Йёрген Теодорсон

— Такова моя задача – вести служебные разговоры, – ответил старший письмоводитель.

— Разговоры, – мрачно изрёк Тронстейн. – Говорят, вы убили в Нюрнберге свою семью?

— Как убил? – оторопел Хайнц.

— Говорят, отравили.

— Кто говорит?

— Ходят слухи.

— Среди кого?

— Не бойтесь, бургомистр Грюббе от этого в стороне. Так же, как и все члены магистрата. Никто не знает, – отрубил Тронстейн. – Кроме нас.

— Нас… с вами?

— Нескольких человек.

— Кто эти люди?

— Сейчас это неважно. Что вы ещё хотите узнать о том дне, вернее, о той ночи, когда была убита дочь шорника?

— Вообще-то мы не за этим сюда приехали.

— Но спрашиваете вы меня об этом.

— Как знать. Это был случайный извив хода беседы. Не станем возвращаться к этому разговору.

— Тогда кому какое дело до вашей семьи?..

* * *

Вместо утлого челна Стешка привёл двухмачтовую сойму и встал на паруса, а правил какой-то эвремейс, которого Клаус Хайнц видел впервые. Дул попутный ветер. Лодка резво шла против течения, а кормчий брал поближе к берегу, где Нева была не так быстра.

Плыли молча. Каждый был сам по себе. Даже лодочники хмуро отрабатывали и не переговаривались. С пасмурного неба посыпала морось. Сутулясь на банке, старший письмоводитель сопел потухшей трубкой и смотрел на воду. Проклятый Тронстейн разбередил душу, и теперь старший письмоводитель вспоминал, как впервые приплыл на корабле в Ниен.

Горечь и страх терзали его тогда. Горечь тяжёлой утраты и страх потерять ещё больше – жизнь.

Гонимые смертельной угрозой, они с Грюббе бежали на край света, в другое королевство, где не мог достать их закон. В новой шведской провинции принимали всех и мало о чём расспрашивали. Но если в Нарве и Або места были заняты, то новый город давал возможность пристроиться всем способным людям. И – самое главное – встретить купцов из Нюрнберга в Ниене не было решительно никакой возможности.

Тогда они с надеждой вглядывались в незнакомые берега, чая спасения. Здесь были сразу крепость и порт. Ниен – это порт и живущие вокруг него люди. Торговля и ремесленное производство. Портовый город строили вдоль реки, отступая от неё. Промежутки вдоль ряда дворов образовывали улицы. Королевская, ближайшая к воде, на которой сосредоточены склады, рынок, ратуша, кирха и гостиные дома – главная артерия жизни. Средняя улица – большая, но скромней, там живут шведские купцы и ремесленники. За ней – Выборгская, от которой отходит дорога на Выборг, улица мекленбургских бюргеров, поселившихся позднее.

Ниен начинался с низовьев, на слиянии двух рек, где Свартебек впадала в Неву. По правому борту прибывающих встречали православный храм и деревенский кабак у паромной пристани. Там корабль разворачивался бортом к течению Невы и уходил к устью, где был порт. Поднятая на сваях причальная стенка тянулась до Корабельного моста, связывающего правый берег Свартебек с мысом, на котором стоял Ниеншанц.

Крепость охраняла своими орудиями порт и город, который вовсе не был основой этого места. Главным на стыке моря и главной реки был порт – пристань, верфь и пакгаузы. Возле королевских складов – городские весы и рынок. За рыночной площадью от реки – ратуша, где сидят люди, ведущие учёт, мировой суд и смотрящие за жизнью города. Туда и направились бывший нюрнбергский фогт и помощник нотариуса, сошедшие с корабля.