Книга Зверь в Ниене, страница 53 – Йёрген Теодорсон

Покончив с голландцем, бургомистр перешёл к матросу с эвера «Вместительный» и выжал того досуха, но моряк повторил то же самое. Оттерев перемазанные кровью руки, юстиц-бургомистр швырнул пучок соломы на пол и вышел из камеры. В коридоре от него шарахнулись караульные – столь был Грюббе разозлён и грозен.

— Я хочу поговорить с доктором, который оказывал им помощь, – сказал он начальнику караула.

В обиталище врача Клаус Хайнц вошёл не без опаски. Это из караульного помещения и гауптвахты Ниеншанца он привык выходить, а в госпитале доселе не был, и уверенности, что покинет его, не обрёл.

По сравнению с обителью врача, место работы палача выглядело безобидно. Урпо из Кякисалми привязывал солдат к пушке, стегал кнутом, а потом пушку мыли, и выпоротый переезжал сюда – на лечение.

В госпитале посреди операционной комнаты стояли два прочных стола, отскобленных, но с въевшимися пятнами. Вдоль стен высились шкафы с банками и склянками. На гвоздях висели медные тазы для слива крови и сброса отрезанных частей тела. Сыромятные ремни разной длины и ширины, много. Большой деревянный обезболивающий молоток. С полки торчала внушительная пила. Лежали на кожаных подстилках ножи, крючки и клещи. В корытце ждали своего пациента кривые вилки и кривые ножики поменьше, а также скребки и страшенного вида долото.

— Чем больница с врачом отличается от тюрьмы с палачом? – спросил Клаус, чтобы скрыть испуг.

— В больницу ты сам приходишь, – буркнул Грюббе, которому тоже сделалось не по себе.

Городской лазарет выглядел значительно скромнее. Гарнизонный госпиталь был богаче и суровее.

Спустившийся к ним из своей комнаты доктор был в простой рубахе и форменных суконных штанах с неряшливо подвязанными чулками. Туфли не чищены, короткие светлые волосы растрёпаны. Доктор был худ и, словно для восполнения телесной скудости, что-то увлечённо дожёвывал.

— Я – бургомистр юстиции, а это наш городской нотариус, – сказал Грюббе вместо приветствия.

— Рад вас видеть в добром здравии, – доктор говорил, активно двигая челюстями. – Желаете посмотреть?

— Хочу узнать ваше мнение о характере ран матросов, которых вы спасали.

Доктор не удивился.

— Множественные ножевые порезы. Их часто можно встретить у моряков торгового флота. Особенно, когда команда сходит на берег, – добавил он.

— В Ниене это нечасто случается.

— У вас с Ильина дня шесть человек таким образом на тот свет переправили.

— Это не моряки, – сразу возразил Грюббе.

— Какая разница?

— Вы сами видели их раны?

— Его преподобие рассказывал всякие ужасы. Я даже сподобился зайти посмотреть, пока их обмывали.

— И что вы узнали?

— Раны все одинаковые. Били одной рукой. Нож убийца держал в правой, лезвием вверх. Удар наносил, невысоко поднимая руку в начале движения. Надо полагать, от бедра.

— Странный удар, не находите?

Доктор пожал плечами.

— Что бы вы могли сказать о таком человеке?

— Необычный хват. Хотел бы я знать, кто его учил так держать нож и зачем.

— Вы не догадываетесь, зачем так держать нож?

— Обычно бабы так отрезают хлеб, прижимая буханку к груди. Но это делают длинным ножом. Здесь же били коротким. Примерно таким, как у матросов.

— А у матросов как?

— У матросов иначе. У них обычный хват – лезвием вниз, чтобы на него давить и резать от себя. Эти матросы, которые на гауптвахте, били друг друга, как обычно режутся моряки – беспощадно и бестолково.