Книга Зверь в Ниене, страница 12 – Йёрген Теодорсон

«Кто успел, тот и съел», – подумал Малисон.

Шкипер следил за ним с испытующим интересом, ловя знаки довольства или удивления.

— Превосходный кларет, – заверил капитан Парсонс, не оставляя негоцианту ничего иного, кроме согласия. – Это вино из Франции, благородные люди пьют его, а вовсе не те помои для свиней, что возят вам из долины Рейна.

Насчёт рейнских вин Малисон мог бы поспорить, но кларет и впрямь был отменным.

— Сколько ты хочешь за бутылку? – спросил купец, переходя с вежливого английского, на котором изъяснялся с большим трудом, на платтдойч, коим сносно для деловых переговоров владели оба.

Шкипер с британской прямотой назвал цену.

«Его возят только в Англию, потому что даже для шведов это слишком дорого, – хладнокровно принял удар Малисон. – А сюда раз в году и то не каждый год. Поэтому ещё дороже».

В эту игру, однако же, можно было играть вдвоём, главное – проявить твёрдость и не выпускать румпель. Он не рассмеялся, чтобы не оскорблять капитана, но и не улыбнулся, чтобы тот не принял это за проявление слабости.

Малисон имел дело с британскими купцами и знал, что хуже вражды с англичанином может быть только дружба с англичанином.

Природа жителей этого странного острова заключалась в том, что они всегда будут искать способ надуть и, если не получится здесь, попробуют в другом месте, но с пути обмана не свернут.

Если быть с ним настойчивым и хитрым, англичанин не будет тебя любить, а если быть уступчивым и честным, англичанин станет презирать, но любить всё равно не начнёт.

С ними надо было вести дела, придерживаясь буквы закона, и с готовностью применить силу, если вдруг англичанину вздумается истолковать собственное понимание закона в свою пользу, в решающий момент сделки или задним числом.

Наедине с ценным имуществом оставлять англичанина – значило искусить его, что потом он вменит тебе в вину.

Англичане любили говорить о честности. Эти разговоры помогали им обводить простаков вокруг пальца.

Быть с ними честным не значило быть откровенным, а всего лишь упорным, и крепко держаться за свой интерес.

Вино было личным грузом капитана. Это следовало принять во внимание в первую голову. Следом шла величина.

— Сколько у тебя есть? – поинтересовался купец.

— Двадцать ящиков, по дюжине в каждом, – сказал шкипер и тем самым поставил Малисона перед нелёгким выбором.

Даже если сбить цену, в двадцать дюжин он вложит всё серебро и останется без оборотных средств на неопределённое время. С другой колокольни, оставить другим купцам возможность торговать таким прекрасным вином значило недополучить большую прибыль, а такую возможность Малисон исключал.

Негоциант смекал молниеносно. Отдавать деньги жалко, но можно сбыть Парсонсу товары, которые лежали в магазине и дома. То, чем англичане интересовались всегда и очень охотно. Тем покрыть натурою большую часть стоимости двадцати дюжин, часть взять своим серебром, а на остальное найти сдольщиков. Он уже прикинул, кого первого надо уговорить вложить свои деньги так, чтобы купец мог извлечь из его отдачи дополнительную выгоду.

Малисон посмотрел шкиперу прямо в глаза и заговорил с почтением и некоторой тревогой. Без сомнения, купец был другом английского капитана и желал ему только добра, он беспокоился за мастера Парсонса и хотел ему помочь.