Книга Ада, страница 76 – Гала Мрок

— Как хрупка человеческая жизнь, — тихо произносит Кайл, смотря на аварию.

— У каждого своя судьба, — отрешенно комментирует Закари, облокотившись о открытую дверь «Импалы». Он старается выглядеть невозмутимым, но пальцы, сжимающие край двери, побелели от напряжения.

— Кто вершитель наших судеб? — скептически смотрю на него и забрасываю рюкзак в салон. Металл рюкзака глухо ударяется о сиденье.

— Он, — палец Закари указывает в небо.

Пожимаю плечом и на выдохе отвечаю:

— Каждая теория заслуживает существования.

— А во что веришь ты? — голос Зака слишком громко звучит в тишине. Он поворачивается ко мне, в глазах — искренний интерес, будто сейчас самое время для философских споров.

— В себя! И в Кайла. Больше ни во что.

— Заткнитесь уже! — шипит Кайл, резко направив фонарь в лицо Закари. Яркий луч бьёт прямо в глаза, заставляя того прикрыться рукой. — Бешеные уже начинают шевелиться, — он коротко кивает в сторону дороги, где среди обломков кто-то медленно ползёт, волоча за собой разорванные конечности. — Или вы решили и с ними поговорить о вере? Обсудить божественный промысел, пока они будут рвать нас на куски?

— Рационально мыслишь, братец, — резюмирую я.

— Кто-то же должен быть умнее, следить за ситуацией… С таким детским садом далеко не уйти, — Кайл наклоняется, проверяет колесо, пинает шину носком ботинка.

Закари садится за руль, нервно барабанит пальцами по рулю, оглядывается на Кайла.

— Хреновый из тебя воспитатель, — язвительно бормочу.

— Подождите! — громкий женский крик раздается за моей спиной, эхом разлетаясь по пустынной улице.

Моё сердце делает мощный выброс крови, отдавая горячим потоком в макушке. Тут же разворачиваюсь на месте, выхватывая нож из ножен.

Передо мной стоит запыхавшаяся женщина в сером платье, измазанном тёмными пятнами — то ли грязь, то ли кровь. Лицо испуганное, глаза широко раскрыты, губы дрожат. Волосы растрепаны, пряди прилипли ко лбу. Она прижимает к себе ребёнка, завёрнутого в простынь, — тот тихо хнычет, жмется к матери.

— Возьмите нас с собой! — приказным голосом вскрикивает она, делая шаг вперёд. Её взгляд мечется между нами, умоляя, требуя, надеясь.

— Не ори, — цежу сквозь зубы, но нож не убираю.

В голове проносятся слова отца: «Никого не подбирайте по дороге. Никому чужому не доверяйте».

Кайл резко выпрямляется, бросает на женщину короткий, оценивающий взгляд. Его лицо каменеет.

— У нас нет места, — жёстко говорит он.

— Пожалуйста! — женщина делает ещё шаг, её голос срывается. — Ему всего два года… Он не выживет тут! Я всё сделаю, я буду помогать, работать, что угодно… Только не бросайте нас!

Ребенок всхлипывает громче, цепляется пальчиками за ткань простыни.

Закари высовывается из окна машины, неуверенно говорит:

— Кайл… Может, возьмём? Мы же не звери.

Кайл стискивает челюсти, сжимает кулаки. Я вижу, как он борется — между здравым смыслом и человечностью. Он переводит взгляд с женщины на меня, словно ища поддержки или оправдания.

Молчу, всё ещё держа нож наготове. Пальцы начинают неметь от напряжения.

Женщина перехватывает ребёнка рукой поудобнее. Кайл светит на них фонарём — луч выхватывает детали. Замечаю, как простынь пропитывается кровью в районе плеча малыша. Она, уловив мой взгляд, прикрывает это место ладонью.