Книга Ада, страница 61 – Гала Мрок

— Иду, иду, — сухо проскрипел Зак и направился к выходу, сжимая и разжимая кулаки.

А я, не испытывая ни малейшего желания оставаться с Крисом один на один, уже взбегаю на второй этаж. Краем глаза замечаю, как он собирает весь инструмент в аптечку.

Скинув грязную одежду возле стеклянной душевой кабинки, осторожно ступаю на скользкий поддон. Ноги чуть не подворачиваются — поверхность влажная, местами покрыта мелкими каплями. Оглядываюсь: по стенкам кабины и на полу тоже видны следы недавнего использования — капли воды, едва заметные разводы мыла. Судя по всему, хозяйка этого дома недавно мылась здесь.

— Бррр… — передернув плечами, бормочу в тишину. Холод проникает под кожу, а мысль о том, что она стояла на этом же месте, вызывает неприятное покалывание между лопаток. — Ада, просто не думай об этом.

Глубоко вдыхаю, пытаюсь сосредоточиться на предстоящем ощущении тёплой воды. Закрываю глаза на мгновение, отгоняя навязчивые образы. Пальцы нащупывают ручку крана — поворачиваю, и первые струи ударяют по плечам. Пар начинает заполнять пространство, запотевают стеклянные стенки.

Вода стекает по телу, унося с собой грязь, пот, кровь — всё, что накопилось за эти бесконечные часы ужаса. Я смываю не только физическую грязь, но и часть того кошмара, который прилип ко мне, как липкая плёнка. Каждая капля кажется очищающей, дарующей крошечную передышку. Стараюсь сосредоточиться на тактильных ощущениях — тепло, скольжение мыла по коже, шум воды — чтобы не дать мыслям снова утащить меня в ту жуть, что творится за пределами этого дома.

Но как бы я ни старалась, тревога накатывает давящей волной. Оставшись с собой один на один, я даю волю эмоциям. Так было всегда: в компании я — скала, веселая, невозмутимая и собранная, а наедине с собой — просто человек, измученный страхом и болью.

Я не позволяю себе плакать на людях, стараюсь не показывать слабость, ранимость — всё то, что, по чьему-то мнению, «присуще женщинам». Отголоски детства никуда не делись: когда тебе приходится выживать, когда нет помощи и поддержки, ты отращиваешь броню. Становишься колючим ёжиком, хладнокровной змеёй, только бы никто не почувствовал твою уязвимость.

Как бы мои приёмные родители ни старались, сколько бы любви ни отдавали, но то, что мне пришлось пережить в детстве, не покидает меня. Оно идёт бок о бок со мной, не давая расслабиться ни на секунду.

Вспоминаю их лица — тёплые улыбки, заботливые взгляды. Как же я скучаю по ним… Предательская слеза всё-таки скатывается по щеке, смешиваясь с горячей водой. Подставляю лицо под струю, позволяя ей смыть эту слабость.

— Боже… — шепчу, сжимая кулаки под водой. — Прошу, только бы с ними ничего не случилось…

Быстро взбиваю шампунь на волосах, будто это как-то поможет — будто механическое действие способно заглушить тревогу, упорядочить хаос в душе. Вода шумит, пар клубится, а я стою, пытаясь собрать себя по кусочкам.

Резкий звук открывающейся за спиной двери кабины заставляет сердце упасть в пятки. Моментально разворачиваюсь — и тут же вжимаюсь спиной в холодную, влажную стену душевой.

Крис делает шаг внутрь — абсолютно голый. Его тело покрывается каплями воды, мышцы перекатываются при каждом движении. Он ползёт по моему телу взглядом — я физически ощущаю его, будто он касается меня руками: скользит по бедрам, поднимается к талии, задерживается на груди. Когда он останавливается на моем лице, в его арктических, леденящих глазах я вижу животную похоть — неприкрытую, пугающую, звериную.