Книга Ада, страница 27 – Гала Мрок

— Твою мать! — он резко отпрянул, шипит, потирая место укуса. —За что?

Отползаю к стене, стараясь сдержать улыбку:

— Пытаюсь разбудить тебя.

Он реагирует с хищной ловкостью: вскакивает, запрыгивает на диван и набрасывается на меня, начиная щекотать. Пальцы быстро и точно находят самые чувствительные места. Щекотка для меня — настоящая пытка. Я не могу себя сдержать: начинаю смеяться до слез, извиваться, как уж на сковородке, дергать ногами и руками в тщетных попытках увернуться.

— Пожалуйста, хватит, я сейчас задохнусь! — упираюсь ладонями в его грудь, задыхаясь от смеха.

Кайл хватает меня за запястья, прижимая их к дивану. Настольная лампа тускло освещает его лицо. Чуть отросшая щетина придает его чертам мужественности, выраженная скуловая кость заметно подрагивает — там, где напрягается мышца. Темно-карие глаза кажутся совсем черными, а в их глубине отражаются блики лампы — как два маленьких огня.

Он замирает, не сводя с меня взгляда. От этого взгляда в моей голове вспыхивает короткая, но очень яркая вспышка ранее неизвестного мне чувства. Оно пугает меня — остро, почти физически. Тут же вызывает отвращение к самой себе за эту похабную мысль и возвращает рассудок. Пытаясь убежать от этого ощущения и скорее забыть его, резко отталкиваю Кайла ногой.

Брат тут же отпускает мои руки, быстро проводит ладонью по своему лицу, будто смахивает паутину мыслей. Я плюхаюсь на подушку и натягиваю на себя одеяло, прячась под ним, как в убежище.

В голове ругаю себя всеми нелестными словами, которые есть в моём лексиконе — мысленно швыряю их, как камни, в собственное отражение. Кайл ведь мой брат, хоть и не кровный. Мы с детства вместе, бок о бок: прятались под одним одеялом от выдуманных монстров, дрались за последнюю конфету, а потом мирились за чашкой горячего шоколада. Я никогда не смотрела на него как на мужчину — он был опорой, другом, второй тенью.

А сейчас что‑то щелкнуло на мгновенье — будто кто-то повернул невидимый тумблер в моей голове. Вспышка, миг — и вот я уже чувствую это странное, неуместное притяжение. Холодок пробегает по спине, а в груди сжимается что-то колючее.

Нужно сломать этот тумблер, выдрать его с корнем, чтобы он не вздумал провернуть это со мной снова. Чтобы даже намека не осталось. Это не нормально. Извращение какое-то.

Я глубоко вдыхаю, стараясь выровнять дыхание, и медленно выдыхаю. Перед глазами — его лицо в свете лампы. Отгоняю этот образ, как назойливую муху. Сосредотачиваюсь на знакомых деталях комнаты: потрескавшаяся краска на подоконнике, старая фотография в рамке.

Это помогает. Возвращает меня в реальность, где Кайл — мой брат. И только так.

Кайл берет пульт, нажимает красную кнопку:

— Интересно, эта штука работает?

Экран загорается холодным синим светом, заливая комнату призрачным сиянием. Затем телевизор начинает шипеть, потрескивать, и наконец показывает картинку.

На экране — девушка с наигранной улыбкой, зализанным хвостом и пустым взглядом. Она вещает ровным, механическим голосом:

— А сейчас мы услышим пояснение о… вспышках гнева, которые фиксируются во всех… В некоторых частях нашей страны.

Кадр переключается. На экране — мужчина лет пятидесяти. Строгий костюм, поверх — белый халат. Тёмные с проседью волосы аккуратно зачесаны назад. Серые, бездонные глаза. Под глазами синяки, лицо осунувшееся.