Книга Ада, страница 116 – Гала Мрок

Хруст ветки — я замираю. Кайл тоже останавливается, поднимает руку. Мы прислушиваемся. Тишина. Только ветер шевелит верхушки деревьев да где-то вдалеке каркает ворона.

Кайл оборачивается, ловит мой взгляд и чуть заметно кивает — можно идти дальше. Он делает ещё шаг, осторожно ставит ногу на упругий мох.

— Я уже устала, — высвобождаю ногу, которая застряла между корнями, — чёрт… Может, сделаем передышку?

Кайл наклоняется, ломает зажавший ногу корень — тот хрустит и поддаётся. Он протягивает мне руку, помогает выпрямиться.

— На том свете отдохнём.

— Сомнительно, — разминаю лодыжку, ощупываю место, где корень впивался в кожу. — Будем бродить по земле в поисках человечины, пока кто-нибудь не пустит пулю в лоб…

Кайл хмуро усмехается, отряхивает ладони.

— Ну, ты в своем репертуаре, — он оглядывается по сторонам.

Я вздыхаю, провожу рукой по лбу, смахивая капли пота.

Двигаемся дальше. Смотрю в широкую спину, идущую передо мной. Ветви цепляются за куртку, под ногами хрустит валежник.

— Если хочешь, можешь подождать меня тут, — Кайл пожимает плечом, не оборачиваясь.

Прям чувствую, как он нагло издевается надо мной, прекрасно понимая, что я тут не останусь — да и он не дурак, чтобы бросить меня посреди леса.

— Если я тут останусь, то всему, что я тебе пообещала, не суждено будет сбыться, — бормочу, перешагивая через толстую ветку.

— С чего это? — не оборачиваясь, уточняет он.

— Не, ну если ты некрофил, то, конечно…

— Тихо! — Кайл замирает, выставив передо мной руку. Его поза мгновенно меняется: плечи напряжены, спина выпрямилась, голова чуть наклонена в сторону — он весь превратился в слух.

Замолкаю на полуслове, задерживаю дыхание. Стараюсь уловить звук, но мешает постоянный скрип деревьев и шелест листвы. Прислушиваюсь изо всех сил — и наконец слышу: где-то вдалеке, за полосой елей, раздается низкий рык. Стадо арктических мурашек проносятся по спине.

Кайл медленно поворачивается ко мне, прикладывает палец к губам — «молчи». Его глаза сузились, взгляд стал острым, как лезвие. Он беззвучно достает молоток, висящий на ремне.

Я тоже снимаю оружие с предохранителя. Рык повторяется, теперь чуть ближе. И к нему добавляется другой звук: шуршание, кто‑то тяжёлый переступает с ноги на ногу, ворошит опавшую листву.

Кайл делает шаг в сторону, указывая мне жестом укрыться за толстым стволом старой сосны. Послушно отступаю, прижимаюсь к шершавой коре. Он присаживается рядом, шепчет почти беззвучно, едва шевеля губами:

— Мертвецы. Двое. Идут вдоль опушки. Может не заметят. Сиди тихо.

Киваю, сжимая пистолет и зубы. Сердце колотится в пятках. Рык звучит снова, теперь он ближе, отчетливее.

Кайл осторожно выглядывает из-за дерева, он оценивает расстояние, возможные пути отхода, затем снова поворачивается ко мне.

— Будем идти вперед, — шепчет он. — Шаг за шагом, без резких движений. Как только я махну рукой — двигайся за мной к тому оврагу. Поняла?

Снова киваю, как болванчик. Страх сдавливает грудь, но я заставляю себя собраться. Сейчас главное слушать Кайла, выполнять команды. Он знает, что делать.

Он медленно поднимается, делает первый бесшумный шаг. Следую за ним, стараясь не хрустнуть веткой, не задеть листву. Мы отходим, метр за метром, не отрывая взгляда от опушки, где вот-вот могут появиться твари.