Книга Костоправ. Книга 3, страница 41 – Максим Небокрад

Сарзон подошёл к стойке и поздоровался:

— Привет.

Хольдар вгляделся в его лицо и, сведя брови, спросил:

— Сарзыч, ты, что ли?

— Я, как видишь, — улыбнулся Сарзон, усевшись на табуретку и бросив мешок рядом.

— Мать честная! Ты когда успел так вымахать?

— Да кто его знает… Есть чего пожрать?

— Найдётся, — кивнул Хольдар и, достав тарелку, зачерпнул из кастрюли каши. — С тебя полушка.

Сарзон положил на стол целый медяк:

— Налей-ка мне ещё чего-нибудь.

Хольдар наполнил кружку пивом и, поставив на стол, спросил:

— Ты где пропадал?

— Работал то там, то сям… — ответил Сарзон, промочив горло. — Сам понимаешь, жить на что-то нужно.

— Понимаю, приятель.

— У тебя-то как дела?

— Да неплохо, — сказал Хольдар и усмехнулся: — Дед только с каждым днём ворчит всё больше и больше.

— Старик у тебя не меняется, — произнёс Сарзон и поинтересовался: — Слушай, а Эльва всё так же на кухне во дворце пашет?

— Вроде там же, — пожал плечами Хольдар. — А чего? Захотелось королевской похлёбки отведать? Денежка завелась?

— Да любопытно просто… Кстати, слышал, солдатни тут многовато стало.

— Ну так война ж! Они то туда, то судя метаются, а пока в городе, напиваются вусмерть. Надоело, если по чесноку.

— Буянят?

— Да каждый день, — ответил Хольдар. — Во времена, а? Раньше в армию все рвались — мест не было, а сейчас насильно из деревень гребут.

— Времена… — согласно закивал Сарзон. — Сюда часто заглядывают?

— Слава Рондару, не часто. Они там в своих дырах ошиваются.

— Это где?

— Да в том же «Ржавом мече» их полно или в «Хромом Петухе».

— А в «Большом котле»?

— И там тоже, — сказал Хольдар. — Да где их только нет.

Дверные петли взвизгнули, впуская новых посетителей. Их громкие голоса и раскатистый смех разорвали сонную тишину, царившую до этого момента. Один из голосов показался Сарзону смутно знакомым — кажется, это был Скальм. Вошедшие уверенно направились к столику неподалёку и с грохотом уселись на стулья. Судя по разговору, их было трое. Самый шумный из них, обладатель зычного баса, тут же гаркнул:

— Холь, плесни-ка нам браги и тащи мяса пожирнее!

— Мать! — крикнул Хольдар, не поворачивая головы. — Мясо ещё осталось?

— Осталось, осталось, — донеслось с кухни. — Не Бьяртур ли спрашивает?

— Он самый, дорогуша! — громко засмеялся мужик.

Из кухни выплыла тощая как жердь женщина с серым от усталости лицом. Она прищурилась, глядя через плечо Сарзона, и её губы превратились в жёсткую линию. Уперев костлявые руки в бока, она процедила с интонацией, не терпящей возражений:

— Сначала монеты на стол. Тринадцать медяков выкладывай.

— Куда-то тринадцать-то? — цокнул языком Скальм.

— А ты не суйся, — огрызнулась Фрёна, пройдя к их столу. — Он и сам знает.

— Да ты глянь, какая боевая! — хохотнул Бьяртур, но кошель, судя по звону, всё же вытащил. — На, держи. И смотри, чтоб мясо не пережарила.

— Не учи ворону каркать, — фыркнула она, сгребая монеты.

Хольдар достал три кружки, наполнил их брагой и махнул рукой:

— Забирай.

— Хоть посидим по-человечески, — произнёс Скальм, поднимаясь со стула.

Сарзону почудилось, что Скальм, забирая кружки, задержал на нем пристальный взгляд, словно пытаясь разглядеть в его чертах нечто знакомое. И, судя по всему, это не было игрой воображения, ведь спустя мгновение тот вернулся и произнёс простецким тоном: