Книга Костоправ. Книга 3, страница 18 – Максим Небокрад

— В более развитом, — уклончиво ответил я.

— Вы жили в спокойные времена?

— Можно сказать и так, — произнёс я. — По крайней мере, я чувствовал себя в безопасности. Хотя войн в моём мире хватало.

— Как вы умерли?

— Меня ударили со спины.

— А я пал в бою, — внезапно сказал Вульн. — Было весьма больно.

Мои глаза округлились от удивления:

— Вы тоже?..

— Духоплетение — это не только искусство управления душами, но и познание самого себя. Знаете, когда маги душ становятся старейшинами в нашей школе? Как только они вспоминают свою прошлую жизнь.

— Подождите, но тогда… тогда вы должны были изменить Антумн до неузнаваемости.

— Почему вы так решили, господин Эйдан?

— Знания из других миров, — сказал я. — Они должны были сделать тёмных эльфов великой нацией.

Вульн добродушно хохотнул:

— А вы, господин Эйдан? Вы изменили мир?

— Отчасти да.

— Правда? — заинтересованно спросил он. — И как же?

— Думаю, скоро вы узнаете.

— Вы меня заинтриговали, — улыбнулся он. — А поводу вашего вопроса… Вероятность того, что старейшина будет обладать великим знанием, воистину мизерна.

— Разве?

— Как говорят наши маги: «Прошлая жизнь словно старый свиток — чем дольше его разворачиваешь, тем больше становится пустых строк». Миров бесконечное множество, господин Эйдан. И большинство из них, увы, не хранит никаких великих достижений. Я, например, был глупым воином, который не мог сказать двух слов, не вставив отборной брани. Всё, что я делал, — это сражался с такими же дуболомами.

— То есть ни разу никто не принёс в этот мир что-то новое? Что-то уникальное?

— Отчего же, бывали и такие случаи, — ответил он. — Вы знаете, где зародилась артефакторика?

— Неужели в Мюре?

— Именно, — кивнул Вульн. — Один из магов душ вспомнил об этом искусстве в последние месяцы своей жизни. Он передал знания остальным — так на Антумне зародилась новая ветвь магии. Возможно, в будущем родится тот, кто резко изменит жизнь на этой планете, однако сейчас мы довольствуемся тем, что есть.

— Наверное, оно и к лучшему, — произнёс я.

Мы посидели в тишине какое-то время, и Вульн вдруг ударился в воспоминания:

— Знаете, я беседовал с вашим отцом каждый вечер. Он был ещё молод, но на удивление мудр. Он запомнился мне достойным человеком.

— Благодарю, — негромко сказал я. — Мне его очень не хватает.

— Я вас понимаю, — сочувственно кивнул Вульн.

— Скажите, а могут ли маги душ… — начал было я, но он, покачав головой, мягко оборвал меня:

— Нет, господин Эйдан, не могут. Душа вашего отца ушла далеко за пределы. В этой жизни вы с ним больше не поговорите.

— Я не мог не спросить, — вздохнул я.

— Ваш отец прожил достойную жизнь, и это главное.

— А что будет потом, господин Вульн? — спросил я. — Не будем же мы перерождаться целую вечность? Когда наступит конец?

— Вы задали вопрос, который тяготит всех старейшин, — улыбнулся он. — Ответа у меня нет.

— Господин Вульн, есть ещё кое-что… Могли бы вы спасти других мракотворцев-магов, как и меня когда-то?

Он сразу посерьёзнел:

— Я не стану делать это вновь.

— За полгода, что я провёл в Вотрийтане, ко мне принесли четырёх младенцев, — сказал я. — В каждом из них была и магия, и Мрак. Что бы я ни предпринимал, не выжил никто.

— Такова природа нашего мира.

— Но…

— Нет, господин Эйдан, даже не просите, — отрезал Вульн. — Однажды я уже нарушил закон, нарушил правила. Будь я смелее, признался бы в содеянном и понёс заслуженное наказание.