Книга Круговорот и тени, страница 76 – Джин Родман Вулф

— Стараюсь…

— Так вот, искать его пришлось долго, а весу в нём оказалось, будто в щенёнке. Хоть прям иди да помахивай им, как тростинкой! Вернулись к своим, обратно: о, грю, вот и лошадь твоя. И – раз, на шею её, что твоё коромысло! Теперь вставай, браток, разгибай коленки. Руками в стену упёрся? Готов?

— Да, – подтвердил он, – готов.

Предприятие оказалось куда сложней, чем он думал, однако протиснуться в одну из амбразур ему, пусть с великим трудом, удалось.

— Шёлк – идти! – с гордостью объявил Орев.

— Ну…

Поднявшись на ноги, он шумно перевёл дух.

— Ну что ж, по крайней мере, настоящий Шёлк здесь некогда побывал.

Перегнувшись через зубчатый парапет, он сощурился, однако друга внизу, во мраке, разглядеть не сумел.

— Свин, как полагаешь, сумеешь мой посох сюда подать? Я его там, под стеной, положил, и теперь мне дорогу нащупывать нечем.

— Ага… – Пауза. – Вот он. Руку вниз протяни.

— Близко – нет. Идти птичка!

Внезапно хозяина Орева охватил страх.

— Только не зашиби его ненароком, как я однажды!

— Руку тянешь, браток?

— Шёлк – тянуть!

— Да. Да, я… стой! Только что пальцев коснулся… ага, вот. Поймал.

— Вот и ладно. А со мной как быть, браток? Как Свину-то влезть туда, а?

Выпрямившись, он поднял шишковатый посох над парапетом и постучал по неровной поверхности кровли у ног.

— Тебе – никак. Тебя нам сюда не поднять, да и кровля, по-моему, твоей тяжести может не выдержать. С Мукор я, о чём уже упоминал, знаком, и в прошлом она не отказывала в моих просьбах. Если найду её, обязательно приведу к тебе… ну, или пришлю, – оценив благонравие последнего обещания, поправился он.

Не дожидаясь возражений Свина, он отвернулся от края крыши и двинулся вперёд. Вскоре нащупывавший дорогу кончик посоха провалился в пустоту на месте стеклянной крыши зимнего сада, и после этого он, замедлив шаг, пошёл дальше вплотную к парапету – так близко, что левая нога то и дело цепляла мерлоны.

— Стена – идти, – предостерёг его Орев.

Кончик посоха нащупал и стену, а руки, управляемые инстинктом, отыскали окно.

— Здесь, – сообщил он Ореву, оттолкнув в сторону остатки разбитого ставня. – Именно здесь, как я себе и представлял. Внутри есть кто-нибудь?

— Человек – нет. Девочка – нет.

Подняв руку, он просунул посох в окно, развернул концами в стороны, подёргал – держит, и подтянулся кверху, скребя о стену носками изрядно изношенных ботинок.

— Та самая, сердцем чувствую! Комната Мукор, первая комната, в которой оказался Шёлк, проникнув на виллу!

Посох нащупал лишь пол и пустоту.

— Орев, мебель здесь, внутри, есть? – спросил он. – Стол или ещё что-нибудь в том же роде?

Опершись ладонью о стену, он с осторожностью двинулся вперёд. Шаг, другой…

— Во времена Шёлка дверь комнаты запирали снаружи, – сообщил он в темноту, – но уж теперь-то навряд ли.

Ответа не последовало.

— Орев? Орев! – негромко окликнул он, потратив на знакомство с комнатой ещё с полминуты.

Ни Орев, ни прочие птицы на оклик не отозвались.

— Ты себя дурно вёл?

Голос казался невообразимо, до боли далёким.

— Словно говорящая в действительности не здесь, а на Синем, – заметил он вслух. – Как оно, полагаю, и есть.

Безмолвие… мрак… тяжесть минувших лет…

— Мукор, мне очень хотелось бы поговорить с тобой. Мне есть о чём рассказать и есть о чём расспросить тебя. И просьба к тебе тоже есть. Ответишь? Откликнешься?