Книга Круговорот и тени, страница 50 – Джин Родман Вулф

— О, ты даже опережаешь мои мысли! Нет. По-моему, нет. А если и пробовала, то при мне не обмолвилась об этом ни словом, хотя подобная скрытность совершенно не в её духе.

— И всё ж могла бы попробовать, браток. Слово-лилия, могла бы, уж тут-то можешь мне поверить.

— Согласен. Действительно, отчего она, по крайней мере, не попыталась?.. Подумал я об этом и рассудил: наверняка потому, что не знала, как за это взяться, а поскольку новым хемам без новых глаз, очевидно, не обойтись, за их изготовление, надо полагать, отвечают хемы-мужчины. Отыскав одного из них, я постараюсь уговорить его изготовить для неё глаза и передать мне, чтоб отвезти ей.

— А ещё, браток, можно ж мёртвого отыскать и у него гляделки вынуть, – неторопливо, задумчиво посоветовал Свин.

— Да, при условии, что мне удастся извлечь их, не повредив…

Невзирая на все старания, выпрямиться и расправить плечи ему не удалось.

— Ужасно не хочется прерывать разговор, друзья, но я в самом деле очень устал, а вы говорите, ростени ждать недолго… одним словом, я бы, с вашего позволения, прилёг отдохнуть.

— Конечно, конечно, – ответил Выжлец.

— Хочешь, ложись в доме, – добавила Пижма, – а хочешь, могу принести одеяла сюда.

— Можешь не сомневаться, мне будет удобно, где бы я ни улёгся.

Отойдя от стола на три шага, он опустился на колени и растянулся навзничь среди жёсткой иссохшей травы.

Свин отыскал ощупью свой меч и тоже поднялся на ноги.

— И я с тобой, браток. Доброй всем ночи.

— Послушай, Бивень, – не слишком решительно заговорил Выжлец, – а не хотите ли вы с другом отправиться завтра в город вместе со мной?

Ответа не последовало.

— А ты, Свин, что скажешь? Сам я поеду на одном из наших ослов, а ещё двух поведу в поводу, и ты… хотя, знаешь, увидев тебя в полный рост…

В груди Свина гулко зарокотал негромкий смех.

— Не-е, меня на осла не взгромоздишь, однако ж спасибо тебе большое! Ты, друг сердешный, вон братку предложи, он тя куда лучше Свина отблагодарит.

Пижма коснулась локтя мужа.

— Дорогой, тень почти поднялась.

— Подожду малость, пускай отдохнут. Если что, по пути ещё на привал остановимся, – ответил Выжлец и вновь повернулся к Свину. – Только нам ещё кой о чём поговорить нужно. Вы же с ним не особенно долго друг друга знаете, так?

— Мы-то? Да, можно сказать, всего ничего. Встретились тока нынче ночью, там, на дороге. Да ты не мнись, выкладывай всё, что на сердце: старого Свина ничем уж не удивишь.

— Да просто… – Осёкшись, Выжлец растерянно взглянул на жену. – Просто сидели мы вот сейчас… сидели и притворялись, все до единого. И ты, и Пижма, и я тоже. Все как есть, не считая птицы.

— Птичка… Хор-роший!

Судя по тону, вердикт Орева обжалованию не подлежал.

— Скажи, Свин, ты вправду тоже всё понял? – спросила Пижма. – Ты ведь не здешний…

— Так точно.

— Вот. И я притворялась… по-моему… а… а Выжлеца-то я знаю, как никто другой, и точно могу сказать… видела же, как он к нам в дом вас впустил, как разговор вёл… и даже не сомневаюсь: он тоже.

Выжлец шумно перевёл дух.

— Он всё твердил, твердил, что кальда Шёлка ищет. Однако дело-то в чём: кальд Шёлк здесь. Это ж и есть сам кальд Шёлк, Свин. Ты его, конечно, никогда в жизни не видел, но мне рассказывали, что он с женой поселился в старой обители, совсем рядом с нами.