Книга Круговорот и тени, страница 399 – Джин Родман Вулф

Литературному мастерству человека таким же образом, как всему этому, выучить можно. Однако преподавание каких-либо знаний отделено от преподавания каких-либо умений высоченной стеной. Преподавая студентам историю Средневековья, профессор делится с ними знаниями о Средних веках. Тот, кто обучает юношу управляться с конём, со щитом, орудовать копьём и так далее, преподаёт нечто совершенно другое. Того же рода, что и человек, старающийся помочь студентам в освоении литературного мастерства. Это как с плаванием. Человека не учат плавать, а помогают ему выучиться плаванию самому.

Против курсов литературного мастерства я, пожалуй, ничего не имею. Одна беда: зачастую ведут их те, кто не умеет писать сам. В таких случаях все эти курсы – напрасная трата времени. Специалисту по средневековой истории не нужно вправду уметь стрелять из арбалета подобно средневековому арбалетчику, но тот, кто обучает литературному мастерству, должен по крайней мере знать, как и куда применить преподаваемый им материал. Обучая романистов и авторов, специализирующихся на рассказах, он должен уметь написать и роман, и рассказ сам. Но в большинстве случаев литературное мастерство преподают те, кто уже на жалованье и располагает свободным часом в данный момент.

П. Р.: В таком случае, чем же, по вашему мнению, должен отличаться хороший курс литературного мастерства? Каковы его функции?

Дж. В.: О-о, вот это вопрос так вопрос! Тут множество самого разного. В первую очередь преподавателю следует обратить внимание на психологические потребности обучаемых. Многим из них действительно необходимо ободрение, многих нужно избавить от нравственных фобий, убедить, что «лгать» на бумаге в случае надобности вполне допустимо, что подобная «ложь» не причинит никому никакого вреда. Ведь в действительности это вовсе не ложь. Обратившись к нравственному богословию, без труда можно выяснить: ложь есть неправда, высказываемая с намерением обмануть. Следовательно, неправда, высказанная без намерения обмануть, является отнюдь не ложью – скорее сказкой, шуткой и так далее. С нравственной стороны здесь всё чисто, и, мало этого, даже настоящая ложь не всегда есть грех против нравственности, хотя обычно является таковым. Со всем этим преподавателю необходимо разобраться тоже.

Кроме этого, обучаемому нужно показать, или хотя бы постараться показать его сильные и слабые стороны, объяснить, как использовать то, в чём он силён, и как развиваться в тех областях, где он слаб. Нужно ознакомить его с процессом публикации – с коммерческой, если угодно, стороной дела. Таким образом, сделать необходимо многое, очень многое. Но тот, кто желает работать достойно, постарается, постарается не упустить ничего. И в некоторых случаях добьётся кое-какого успеха – чего-либо лучшего тут, пожалуй, сказать невозможно. Проблема в том, что обучающиеся сверх меры ориентируются на критику, и под критикой я имею в виду критику скорее в «уличном», чем в академическом смысле. Твердить: «Это неправильно, так не делайте, это неправильно, так не делайте», – без толку. Конечно, без подобного не обойтись, однако порицания подобного рода следует свести к минимуму. Обучаемый учится писать лучше благодаря не речам о том, что он пишет скверно, а оттого, что его обнадёживают, вдохновляют как можно больше писать. Точно так же начинающему пловцу необходимо внушать желание плавать как можно больше. Не пойдя нынче в бассейн, он не узнает о плавании ничего нового, а если преподаватель подойдёт к делу правильно, обучаемому захочется ходить в бассейн. А если сегодня у него нет возможности туда попасть, он не на шутку расстроится: как же, ведь бассейн пропустить пришлось! И подобный подход необходимо развивать, расширять, пестовать, насколько это возможно.