Книга Круговорот и тени, страница 373 – Джин Родман Вулф

Дж. Дж.: Кто-то из «священных рабов» – возможно, Фамулимус, а может, кто-либо ещё – сообщает Севериану, что он средоточие, спаситель всей собственной расы. Звучит это настолько по-христиански, что сразу же становится ясно, отчего многие толкователи видят в Севериане образ Христа. Есть ли в книге образ Христа, или Он – лишь для нашей вселенной?

Дж. В.: Если там и есть хоть какой-нибудь образ Христа, это Севериан. Только отождествлять его с Христом не стоит. На первый взгляд положение Севериана схоже с положением Христа, но в действительности не таково же, поскольку Христос есть и Бог, и человек, а Севериан – нет. Севериан – скорее христианин, чем Христос. Однако его воспринимают как представителя человечества, по которому надлежит судить обо всём человечестве. Вполне вероятно, то же самое произошло и с человеком-Христом. Таким же человеком, как вы и я, спасшим нас, выдержав испытание схожим судом. Не погубленным скверной. По-моему, святой Павел абсолютно прав, говоря, что Иисус подвергся всем искушениям, которым подвергаемся мы. Мне думается, Иисус хоть раз да испытывал соблазн совершить убийство или любой другой грех, какой ни назови, подобно любому из нас. Разница только в том, что Он не согрешил.

Дж. Дж.: Ну что ж, два часа истекли. Пора оставить этот чудесный сад жучкам и паучкам. Благодарю вас от всего сердца!

Пожалуй, интервью, взятое у Вулфа Бейбером, окажется самым необычным в данном собрании, поскольку интервьюер не расспрашивает о каких-либо произведениях Вулфа конкретно, «в лоб». Здесь мы познакомимся с общими взглядами Вулфа на жанровую литературу, материалистическую философию и Чикаго.

Б. Б.: Чем отличается научная фантастика от фэнтези?

Дж. В.: По сути, правдоподобием. Научная фантастика – всё, во что читателя можно заставить поверить, а фэнтези – всё, где ему придётся отречься от недоверия добровольно. Многие физики полагают сверхсветовой двигатель в принципе невозможным, недостижимым, однако писатель может внушить людям, будто такое возможно, поскольку в физике многие разбираются, мягко говоря, слабо. Вдобавок некоторые из физиков считают, что сверхсветовой двигатель возможен. Если завести разговор о генном инженере, выводящем единорогов, скорее всего, выйдет фэнтези, так как в это читатели не поверят. Не поверят, хотя до подобных вещей нам, можно сказать, рукой подать: ещё немного, и мы получим возможность выращивать единорогов.

Таким образом, всё дело в правдоподобии. Подумают люди: «А ведь будущее вполне может оказаться таким»? Если да, стало быть, перед нами научная фантастика. А если читатель подумает: «Нет, такого не может быть никогда», – стало быть, это фэнтези.

Б. Б.: Ну а магический реализм?

Дж. В.: Магический реализм – тоже фэнтези, только написанное по-испански.

Б. Б.: А ужасы?

Дж. В.: А ужасы вообще накрывают всю карту. Это один из жанров-зонтиков: бери любой материал, приправь элементами «ужасающего», результат назови ужасами и продавай как ужасы. Прочтите полное собрание сочинений Стивена Кинга, и обнаружите там и ужасы фэнтезийные, и ужасы научно-фантастические, и ужасы в чистом виде, и ужасы автобиографические и так далее и так далее.

Б. Б.: Для чего писать книги вообще?

Дж. В.: Ответ простой и бросовый таков: ради денег.