Онлайн книга «Круговорот и тени»
|
Тупик– деревня, подвластная ВИРОНУ. У Улит – имя, принятое тривигантским шпионом в ВИРОНЕ. Ф Фиона– одна из меньших богинь КРУГОВОРОТА ДЛИННОГО СОЛНЦА. Фланнан — один из друзей СВИНА, летун. Х Судья ХАМЕР – один из пяти судей, правящих ДОРПОМ. Хари Мау – новый раджан ГАОНА. Ц Цилиния – старшая из дочерей Тифона. Ч кальд Чесуча – приёмный отец ШЁЛКА. Чистик – вор и грабитель, некогда наставник ШЁЛКА в воровском ремесле. Ш патера ШЁЛК – бывший кальд ВИРОНА. ШКУРА – один из двух братьев-близнецов, сыновей БИВНЯ и КРАПИВЫ. Э Эко – бывший наёмный боец, супруг Моры. Эхидна– одна из богинь КРУГОВОРОТА, а также покровительница ГАОНА. Я Язык– один из братьев БИВНЯ. остров ЯЩЕРИЦЫ (или просто ЯЩЕРИЦА) – остров к северу от НОВОГО ВИРОНА. К хозяевам дома Я – ваша безмолвная гостья, девушка, что проводит в постели ночи и дни напролёт. Та самая, кому надлежит предстать перед вашими судьями спящей. Спящей претерпеть судебное разбирательство. И, по-прежнему спящей выслушав приговор, плавно соскользнуть из непробудного сна в бездну смерти. Не задавались ли вы вопросом: что, если я даже и не дышу? Не прикладывали ли время от времени к моим губам пёрышко? По-моему, да, наверняка. Чувствую: вы здесь, рядом с моей постелью. Знайте: разбудить меня не по силам никому, кроме отца. Обратитесь к Анваген. Позвольте ему уснуть возле меня, в кресле, и я проснусь. Обратитесь к Анваген. Позвольте ему взять меня за руку. Зовите его Бивнем, ибо звук этого слова разбудит меня непременно. Позвольте ему прийти ко мне, и увидите меня пробудившейся. Обратитесь к Анваген! I. Окровавленные Странствовали мы наугад, и сейчас самое время признать сей факт безоговорочно. Вот, признаю – здесь, в самом начале. Учитывая все обстоятельства, везло нам просто-таки несказанно, однако же (если только Прежние боги Синего высоко в небесах не благоволят нам превыше всех прочих) дальше так продолжаться не может. Да с этого и начну сию, третью и уж точно последнюю книгу, а далее расскажу, кто таковы помянутые выше «мы», но прежде должен отметить, что со всеми разбойниками покончено, и я, роясь в их добыче, обнаружил целую стопу – целую стопу! – писчей бумаги, каковой и спешу воспользоваться. Мысли его не имели никакого касательства ни к покойной, ни к её гробу, ни к лучам жаркого солнца, бьющим сквозь отворённую настежь дверь внутрь, в убогую комнатушку. Ещё где-то рядом негромко постукивала капель, точно во время дождя. Кап… Кап… Лодыжки чем-то обрызгало, и он, опустив взгляд, обнаружил у ног небольшую лужицу крови, каплющей с его пальцев. Сын бросил его. Оставил его одного. Ещё он ранен. (Несомненно, эта-то рана и кровоточит?) Ранен. Лежит в медицинском отсеке посадочной шлюпки, хотя и стоит на ногах, заливая кровью истёртые половицы. А погребальные дроги, похоже, приготовлены не для него – для этой вот женщины средних лет, причём уже распрощавшейся с жизнью. У ног его, на полу, лежал нож с изрядно источенным лезвием и треснутой деревянной рукоятью. Машинально нагнувшись, он протянул к ножу руку, но тут же отдёрнул её, точно от свернувшейся кольцом, напружинившейся, готовясь к удару, змеи. В пронзительном вопле, донёсшемся из пустоты, слышалось нечто куда как глубже, горше обиды, не говоря уж о мыслях насчёт воды, пищи и исцеления… |