Книга Круговорот и тени, страница 294 – Джин Родман Вулф

Как бы там ни было, ту же концептуальную схему можно весьма эффективно использовать таким же образом, как в сказках и баснях о зверях: Гермес/лис, Арес/медведь и так далее и так далее, чтоб каждый бог, или волшебное создание, или зверь воплощал собой человеческую страсть либо заботу. И всё бы хорошо, однако для размышлений о настоящих «внешних» человеческих социумах она совсем не годится. Настоящие правители действуют, исходя из политических и экономических условий, а прихотью руководствуются крайне редко. Как ни странно, именно в силу королевской прихоти, стремления невозбранно жениться на своих любовницах, был казнён святой Томас Мор, человек, сделавший больше, чем кто бы то ни было, дабы вытащить нас всех из этой беды.

Разумеется, путешествия в вымышленные страны нередко описывались и до него, однако, насколько я знаю, он первым вернул к жизни давным-давно умершую идею Платона, идею не сказочной, но весьма интересной и поучительной вымышленной страны. Да, основателем современной НФ Мор вовсе не был, этот титул я бы оставил за Уэллсом, однако он едва ли не важнее самого основателя. Нам бы монумент ему воздвигнуть.

Дж. Г.: Что такое хороший литературный стиль?

Дж. В.: Ну, для начала, хороший литературный стиль грамматически верен, за исключением случаев, когда ошибочен целенаправленно. Хороший читатель сразу же чувствует разницу между подобным стилем и стилем писателя, не умеющего (а может, не удосуживающегося) согласовывать существительные с глаголами по временам, числам и так далее.

То же самое можно сказать и по поводу неоднозначностей: неоднозначности в хорошем тексте, опять-таки, допустимы только намеренные. Читать хороший текст скорее интересно, чем просто. Людям наподобие Рудольфа Флеша хотелось бы, чтоб каждое предложение было как можно короче, поскольку читать подобные тексты проще простого, но эта простота утомляет, вгоняет читателя в скуку. Знавали ли вы туристов, расхаживающих с рюкзаками по ровной земле? В хорошем тексте длина и структура предложений варьируется. Многие коротки. Некоторые могут занимать по восемь, а то и по десять строк печатной страницы.

Хороший текст конкретен. Поэтому наших бизнесменов и бюрократов не научишь писать хорошо ни за что: конкретность прямо противоречит их интересам. Где бюрократ скажет «малоимущие», хороший писатель напишет «бедняки»; если бюрократ от образования объявит кого-либо «страдающим нарушениями обучаемости», хороший писатель назовет того же человека тупицей либо лентяем; если же бизнесмен (либо женщина) говорит «по конкурентоспособным расценкам», хороший писатель скажет «задешево». Заметьте: хороших писателей никогда не выбирают на государственные или хоть муниципальные должности. Норман Мейлер и У. М. Бакли пробовали избираться – не вышло. (Мало этого, единственным хорошим писателем, выигравшим крупные выборы, был Уинстон С. Черчилль, и тот потерпел сокрушительное поражение, стоило только завершиться войне).

Хороший текст богат метафорами, но не претенциозно-вычурен. Допустим, английское общество около 1850 года сравнивается с октябрьским днём (тут я, разумеется, ссылаюсь на Г. Дж. Уэллса), и сказано то и другое таким образом, что вы начинаете понимать и то и другое намного лучше. Более того, сравнение кажется вполне естественным! Помните, как (если не ошибаюсь) Партридж из «Тома Джонса» пошёл смотреть Гаррика в роли Гамлета и сказал: если б он, дескать, сам увидел привидение, начал бы точно так же? Вот и здесь то же самое.