Книга Круговорот и тени, страница 245 – Джин Родман Вулф

— За себя ты не боишься? – повторил Хари Мау.

— То есть не боюсь ли я гибели? – Он отрицательно покачал головой. – Нет, вовсе нет. Смерть станет для меня своего рода облегчением, оправданием неудачи. Могу я тебе довериться?

— Конечно! Я ведь твой друг.

— Если я чего и боюсь, так это – проявить страх. Боюсь закричать, когда… когда навалится тяжесть и грохнет взрыв.

Хари Мау принёс ему ваты, и он с радостью заткнул ватой уши.

— А ты, Орев, сунь голову под крыло и сделай вид, будто собираешься уснуть. Берегись шума, как только можешь.

— Слышать – нет?

— Именно. Слышать – нет, – твёрдо ответил он и с одобрением проследил, как Орев прячет голову под крыло.

Ему хотелось занять кресло поблизости от остальных – возможно, рядом с Хари Мау, но Хари Мау уволок его прочь, вниз, к самому носу шлюпки, к тому странному месту, где некогда побывал Шёлк, откуда можно, оставаясь в пределах круговорота, увидеть звёзды. В прошлый раз он…

Как он ни изгибал шею, попытка оглянуться назад оказалась тщетной.

В прошлый раз он сидел двумя или тремя рядами выше. По крайней мере, тремя, а скорее даже четырьмя. Что ж, эта шлюпка, по крайней мере, не набита битком, как первая, в которой они с Крапивой летели на Синий…

Где-то она сейчас? Попытавшись представить себе, что она сейчас делает, он обнаружил, что может вспомнить её лишь совсем юной, сдающей внаймы складные табуреты зрителям, собравшимся на парад. Тем временем посадочная шлюпка слегка задрожала. «Рассеянность мысли, – подумал он. – В подобных обстоятельствах я склонен к рассеянности».

Циновки, сплетённые из стеблей какого-то тропического растения. Должно быть, в Гаоне тепло…

Подумав об этом, он зябко вздрогнул.

Кто-то содрал со стен обшивку, чтобы добраться до проводов. Если удача благоволит им с Хари Мау и прочими, теплозащитную изоляцию этот кто-то бросил здесь же, после чего её не составляло труда вернуть на место и прикрыть сверху циновками. Если удача не на их стороне, изоляция исчезла, и её пришлось заменить чем-то другим – к примеру, грубыми, грязными шкурами забитых на мясо коров.

Хотя нет, Хари Мау рассказывал, что говядины в Гаоне не едят. Коровы принадлежат богине-матери, Заботнице Эхидне, подобно змеям. Ну, змеи – это, конечно, понятно. Со змеями точно так же, до некоторой степени, обстояли дела в Вироне. Однако коровы?.. Хотя, если вдуматься, коров традиционно связывали и с Эхидной, и с Пасом: «дождь от Паса, трава от Эхидны» – пословица стародавняя. Дождь… соитие богов…

По словам Хари Мау, гаонцы приносят коров в жертву Эхидне, однако мяса их не едят вообще. Всю тушу сжигают на алтаре. Что позволяет судить и о величине алтарей в гаонских мантейонах, и, разумеется, об изобилии окрестных лесов.

В стекле справа возникло лицо смотрителя, почти человеческое, но изрядно расплывчатое, замутнённое вокруг рта.

— До отлёта посадочной шлюпки к планете под названием «Синий» тридцать секунд. Твоё кресло зафиксировано надёжно.

— Да, – безо всякой необходимости подтвердил он. – Думаю, да.

Как ни хотелось спросить, доберутся ли они туда, долетят ли до Синего, сумеют ли благополучно сесть, от вопросов он воздержался.

— Если ты страдаешь заболеваниями сердца, тебе лучше всего остаться в Круговороте, – напомнил ему смотритель.