Книга Надломленная ярость, страница 65 – Гэбриэл М. Нокс

— Я этого не знаю, но мы должны забрать Джин Хо и спрятать на всякий случай. К слову, старший Пак тоже может быть в опасности.

— Ладно, попробую ему дозвониться, но последние пять раз были неудачными, похоже, ему стыдно со мной говорить.

* * *

Джин Хо перебрал с десяток дел, прежде чем добрался до документов, содержащих его имя. Отец вытаскивал сына намного чаще, чем он мог себе представить. О парочке заведённых дел он даже и не знал. Родители обиженных детей, обычно девочек, не раз писали заявления, но отец ловко перехватывал их у коллег и виртуозно улаживал, иногда законно, иногда нет.

Всплыла бумага и Нии Хайт. После инцидента в школьном туалете её родители тоже пытались найти справедливость. После удара девочка пролежала в коме, на виске же остался глубокий шрам. Как же Джин Хо забыл её имя? Точно, из-за огромного числа прозвищ. А что, если убийца, избавившийся от Хо Су, тоже носил прозвище и именно поэтому Джин Хо не может его вспомнить?

В животе заурчало: давно пора ужинать. Старший Пак наверняка уже приготовил рамён, и запах простой, но невероятно вкусной еды разносится по кухне. Джин Хо потёр затёкшую шею, давая обещание, что отложит поиски, просмотрев ещё три документа. И вот, на втором значилась пометка «Наппын Хаккё». Внутри файла оказался целый ворох записей и пометок. Старик серьёзно подошёл к решению проблемы, которая оказалась весьма сложной, ведь в данном случае сильно пострадал один из учеников. Читая описание произошедшего и показания свидетелей, Джин Хо стал вспышками вспоминать отдельные моменты, в итоге приходя к выводу, что не участвовал в издевательствах, а стоял за дверью, следя за проходящими мимо учениками и учителями. Кажется, в тот день отец быстро забрал его из школы и следующую неделю Джин Хо говорил друзьям, что подцепил простуду.

Но как же звали того бедолагу? Джин Хо вернулся к началу, где нашёл имя Куана, Хо Су, пары парней, которым ему не удалось дозвониться, своё и… Виктора Воробьёва. Вот только вопреки предположению Виктор значился в графе «жертва», а не нападавший.

Джин Хо дёрнулся от глухого стука, донёсшегося с первого этажа дома. У отца не было привычки швырять вещи, да и сам он редко падал без сил, поэтому звук насторожил детектива.

Медленно и осторожно спускаясь по лестнице, он старался осмотреть каждый тёмный угол комнаты. В гостиной ничего не изменилось, только шторы были плотно задёрнуты, а свет лился лишь из-под плафона единственной лампы на столе.

Джин Хо хотел окликнуть отца, но удержался, опасаясь выдать свое местоположение предполагаемому взломщику. Кухня на первый взгляд тоже показалась нетронутой: на столешнице дымились тарелки с тёплым рамёном, а из крана на грязную посуду лилась холодная вода. Джин Хо подошёл закрутить кран и охнул — его отец лежал лицом в пол, а на его затылке алело жуткое кровавое пятно.

— Отец!

Джин Хо нащупал пульс — отец всё ещё был жив.

— Где мой долбаный телефон?

Мужчина пробежался глазами по дому, но вскоре вспомнил, что оставил устройство в машине. Не теряя времени и вооружившись сковородой, Джин Хо направился к выходу, где обнаружил, что дверь заперта, а ключей нигде нет. Далёкий стук и странные шорохи за окном заставили его отдёрнуть штору. В темноте, лишь отчасти разбавляемой светом единственного фонаря, на ветру колыхались кусты, а по дорожкам носились опавшие листья. Посторонних во дворе не оказалось.