Книга Надломленная ярость, страница 41 – Гэбриэл М. Нокс

В левой руке Пака змеился омук, от которого он не забывал откусывать, поддевая другой рукой аппетитные мясные кусочки. Перед Ли малоприятным месивом возвышалось ещё одно интригующее блюдо корейской кухни, которое напомнило Нии старую добрую кровяную колбасу, так заботливо передаваемую бабушкой из Белорусского подразделения.

— Будешь? — Ли подтолкнул одну из тарелок к Нии.

— Слишком остро для меня. Не могу есть такое.

— Тогда, может, пибимпап с соевым соусом?

— Давай.

Ли сделал заказ, и пожилой мужчина за прилавком охотно вернулся к работе. Во второй половине дня рыночек недалеко от центра сегмента немного опустел. Через стеклянную арочную крышу, укрывающую пролёты от дождя, просачивались тусклые солнечные лучи, отчего сумерки рынка освещало множество крохотных лампочек, нависающих над лентой столов.

— Теперь у тебя есть имя дружка Виктора, — с набитым ртом проговорил Пак. — Довольна?

— Спасибо за помощь. Вряд ли я бы заметила их вместе без… твоего участия, — Ния буквально выдавила из себя благодарность, считая, что тем самым предала личные убеждения и укачиваемую в недрах души ненависть к детективу.

Пак, жуя, закивал, полностью соглашаясь с благодарностью и даже с удовольствием её принимая.

— Неплохо было бы и от тебя получить помощь в нашем деле, — заметил он.

— Вы так и не вышли на след того человека?

— К сожалению, нет. Он словно исчезает за пределами школы и появляется из ниоткуда около дома уборщика. Кем бы он ни был, он хорошо знает сегмент, его улицы и чуть ли не каждую камеру. Прошу прощения.

Телефон Пака завибрировал в кармане. Детектив мельком взглянул на экран и потемнел.

— Вот это да, — протянул он и жестом указал, что должен переговорить.

Ния проводила мужчину любопытным взглядом:

— Чего это с ним? Жена?

— Нет, отец.

Ли потянул тёплый бульон из пластикового стакана и продолжил есть.

— У него проблемы с отцом?

— Это личное.

Ния поджала губы и вернулась к собственной тарелке, уже выставленной старичком поваром.

— Он тяжёлый человек, — наконец произнёс Ли, — придерживающийся весьма… консервативных взглядов, если быть точнее — националист до мозга костей. Отслужил около тридцати лет в полиции, был одним из лучших, но дома… дома старший Пак превращался в сущего монстра. Если верить Джин Хо, он бил его младшую сестру и мать. Говорил, что это полезно для дисциплины.

— А его не трогал?

— Бывало, когда тот решал заступиться.

— Может ли это его оправдывать…

— Что?

— Ничего, просто мысли вслух. Несмотря на всё это, Пак продолжает с ним общаться?

— Как иначе? Он его отец и уважаемый человек. Хотя… иной раз я думаю, что Джин Хо просто боится. От детского страха сложно избавиться, он сидит глубоко внутри каждого из нас.

Фраза прозвучала настолько двусмысленно, что Ния ненароком подумала о собственных опасениях, связанных с Джин Хо. Да, она не была совсем крохой, когда стала жертвой издевательств, но каждодневные унижения и боль, продолжающиеся несколько лет, так или иначе, меняют подростка. Ния ещё долго бродила по коридорам новой школы, словно затравленный зверёк. И пусть там уже не было Джин Хо и его дружков, остался всепоглощающий страх. Он преследовал, впивался во внутренности, когда мальчишки и девчонки из класса подходили ближе или что-то спрашивали. Ния ожидала нападения, поэтому не подпускала к себе посторонних, отчего окружающим казалась нелюдимой.